С
овременные мемуары
1 8
отчет, и когда принес к нему на
другой день на подпись, то Влади-
мир Николаевич похвалил меня
и за срочность, и за аккуратность
выполненного поручения.
Этот случай мне твердо за-
помнился, потому что уже тогда я
хорошо понял, как много значит в
приобретении опыта умелый показ
на деле, а не только добренькие со-
веты и благочестивые пожелания.
Впоследствии мне много пришлось
составлять разнообразных и не-
сравненно более сложных отчетов,
чем мой первый отчет, написанный
под диктовку, но я всегда с благо-
дарностью вспоминал свой первый
урок по составлению отчета о про-
деланной работе.
Не только деловое влияние на
меня Владимира Николаевича, но
и весь характер новой моей работы
явились для меня хорошей школой
жизни. Народная мудрость гово-
рит - «с кем поведешься.
..», таким
и сам в конце концов станешь.
Всякая культурная работа, как бы
ни был ничтожен сам по себе тот или
иной ее исполнитель, всегда непро-
извольно накладывает на него свой
благотворный интеллектуальный
отпечаток - профессиональный
налет. Всякая работа, а тем более
культурная, властно заставляет
подниматься выше и выше по пути
своего мастерства.
На новой работе мне, прежде
всего по поручению моего ува-
жаемого начальника, пришлось
столкнуться с рядом тогдашних
видных деятелей научной мысли, и
не просто столкнуться, а вступить
с ними в контакт, организовывать
или их лекции, доклады, или систе-
матические занятия. Дело часто не
ограничивалось сухими официаль-
ными беседами о времени и месте, об
условиях их приглашения на работу
в культурной сети Дорпрофсожа
Мурманской железной дороги в
Петрограде или с выездкой на пе-
риферию. Встречи мои с учеными,
лекторами, педагогами часто при-
водили меня к интересным, очень
содержательным, поучительным
беседам4.
Такие беседы расширяли мой
кругозор, наглядно показывали
мне истинные масштабы своего
собственного развития, убивали во
мне зародыши молодежного зазнай-
ства, излишней самомнительности
и тупого самолюбования. Общение
Мария Степановна Чаглей,
свояченница Смелова и участница
домашних семинаров
с умными, даровитыми, а тем бо-
лее, талантливыми людьми всегда
педагогически очень ценно. Оно,
как хороший душевный наждак,
снимает с души отвратительную
ржавчину гордыни, учит скром-
ности, вежливости, деликатности и
чуткости не на словах, что так часто,
к сожалению, бывает, а на деле.
Эти поучительные встречи и
беседы во многом отшлифовали
то, что мне удалось приобрести
в жизни хорошее до тех пор при
помощи моих воспитателей или
своими собственными усилиями из
книг, или путем восторженного под-
ражания увлекавшим меня живым
примером. В течение всей своей
сознательной жизни я искренне и
неизменно восхищался душевной
мягкостью, чуткостью, особой вни-
мательностью ко всему хорошему,
красивому со стороны типичного
русского интеллигента старого за-
кала. Они умели уважать и себя, и
других. Они умели выслушивать
чужое мнение, даже враждебное
своему собственному, и возражать
на него, не бия по лицу своего про-
тивника, а спокойно, убедительно,
вразумительно, с полной верой в
свою несокрушимую правоту.
Именно с представителями
такой высокоинтеллектуальной
интеллигенции мне и пришлось
тогда работать. Хороших доклад-
чиков, лекторов, педагогов мне по
указанию Владимира Николаевича
сравнительно легко удавалось при-
влекать к работе в нашем учебно-
лекторском бюро, так как имелась
возможность многих из них по со-
вместительству зачислять на штат-
ную должность с получением при
этом продовольственного железно-
дорожного пайка и бесплатного про-
езда один раз в месяц по железной
дороге на любое расстояние членам
семьи за покупкой на вольном рын-
ке продуктов питания.
На самых первых шагах моей
новой деятельности по переезде
Дорпрофсожа на 5-й этаж дома
Перцева на Лиговке, против Куз-
нечного переулка, мне пришлось
организовать два эпизодических
культурно-массовые мероприятия:
столетний юбилей со дня рождения
Николая Алексеевича Некрасова,
что происходило 10 декабря 1921
года, и благотворительный вечер в
помощь голодающим Поволжья5.
На некрасовский вечер я по
указанию Владимира Николаевича
пригласил докладчиком известного
некрасоведа Владислава Евгеньеви-
ча Евгеньева-Максимова, впослед-
ствии профессора Ленинградского
университета6. Он, как и все в то
время выбитые из жизненной колеи
интеллигенты, не блистал матери-
альным благополучием, был рад
любому подходящему приработку
к своим скудным средствам и с
большой готовностью согласился
на мое предложение выступить с
докладом на вечере, посвященном
памяти его любимого поэта. Мне по-
казалось, что мое неожиданное для
него приглашение как-то оживило,
обрадовало его.
Владиславу Евгеньевичу в то
время было 38 лет, но на вид ему,
пожалуй, можно было бы дать боль-
ше ввиду его грузной, массивной
фигуры и одутловатого, несколько
обрюзгшего лица. Но глаза его бле-
стели живой силой, изобличали в
нем ум и энергию. Впрочем, при пер-
вой встрече с ним меня не столько
заинтересовала его наружность, как
его голос. По голосу он показался
мне похожим на замаскированного
протодиакона былых времен. У
Владислава Евгеньевича был такой
густой бас, каким не всякий старо-
давний, прославившийся протодиа-
кон мог бы похвалиться.
Зал Дорпрофсожа в доме Пер-
цева был довольно широк и очень
длинен. Видом своим он несколько
похож на зрительный зал совре-
менного кино «Молния»7. Во время
История Петербурга. № 5 (57)/2010
предыдущая страница 17 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн следующая страница 19 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст