С
овременные мемуары
2 4
свои мысли от еды.
.. Но о чем бы я
ни думал, я невольно оказывался
перед «злосчастным» зеркалом! И к
11 часам утра вся дневная пайка хле-
ба была уже съедена. Ну, а дальше я
с надеждой шел на Светлановский
рынок с солью, перцем или уксу-
сом в слабой надежде выменять в
течение дня кусочек дуранды или
щепотку отрубей. Ибо об обмене
подобной чепухи на кусочек хлеба
и мечтать не приходилось (100 гр.
хлеба стоили 45 руб., но его и за
деньги было не купить). Даже золо-
тое обручальное кольцо предлагали
при мне за килограммовую банку
капустной хряпы. Спросом на рынке
пользовались водка, табачные из-
делия и теплые вещи (валенки, сви-
тера, меховые шапки, полушубки).
А у нас, горожан, теплых зимних
вещей не было. А водку и папиросы
мы проедали в день их получения по
карточкам. Особенно в памяти моей
сохранилась встреча Нового 1942
года. Отец еще работал и находился
на казарменном положении на заво-
де «Большевик». Для того чтобы на
Новый год прийти домой, он пеш-
ком проделал путь через весь город
длиной в 18 км, так как за проезд в
машине следовало платить водкой,
хлебом или папиросами.
Со старой квартиры он принес
машинное масло для коптилки и
обойный клей (для обмена на еду),
купленный еще до войны. Дали ему
на Новый год маленькую бутылочку
патоки, которую сумели выгнать
для себя «умельцы» (не знаю из
чего) в химической лаборатории
завода. Мигом вскипятили воду и
пили ее на сей раз не с перцем, а с
патокой. Согревшись, легли спать,
как обычно, не раздеваясь. Но сон
почему-то не шел.
Отец шепнул
мне, что клей из муки, но с ядом (со
средством против клопов и парази-
тов). Я его понял и предложил, не
откладывая, использовать клей на
себе. Мы тихонько встали и вышли
с клеем и будильником на кухню.
Там мы испекли несколько лепешек
из клея и съели, глядя на часы. А
когда убедились, что эксперимент
окончился удачно и оба живы, то
разбудили маму и сестру. Напекли
лепешек из клея, смазали их остат-
ками патоки и с этим своеобразным
«тортом» встретили Новый 1942
год! Хотел ли мой отец иметь ра-
бочую карточку и быть поближе к
семье? Конечно, хотел! Но ему дали
бронь для того, чтобы он трудился
на оборонном заводе, чтобы он там
жил и находился на месте, где ко-
валась победа над врагом (там он и
работал)! Когда же он превратился
в беспомощного дистрофика, то его
могли уже отпустить с Богом! Не-
задолго до своей смерти он получил
предписание о немедленной эвакуа-
ции на Большую землю самолетом,
без семьи вместе с другими специа-
листами оборонки, и этим был ужас-
но расстроен. А здесь, в Ленинграде,
его, опытного металлурга, который
еще в студенческие годы летом
кочегарил на невских буксирах, не
брали в кочегары даже в обычную
котельную, так как говорили, что
ему не то, что совковую лопату, но
даже кочергу в руках не удержать, и
это была правда. Он долго не вста-
вал с постели и не ходил. Но после
прорыва блокады, когда началась
эвакуация, нам все же удалось при-
обрести у отъезжавших две продо-
вольственные карточки за деньги,
вырученные от продажи патефона и
панбархата артистке Ленгосэстрады
- любовнице маленького толстень-
кого генерала. И отца мы общими
усилиями «поставили на ноги».
Он даже маме сказал: «Дусенька!
Теперь-то я выживу, я даже мясом
обрастать стал». Жаль, что он забыл
свою любимую поговорку: «Не гово-
ри “гоп!”, пока не перепрыгнешь!».
А когда он узнал, что при заводе
открывают стационар для дистро-
фиков, то попросил меня проводить
его на завод «Большевик» (хотя бы
до полпути). На первоочередную
диспансеризацию за счет завода,
конечно, имел моральное право. Он
был признанным рационализатором
и изобретателем, о нем не раз писа-
ли в заводской многотиражке, его
портрет (как лучшего металлурга
завода) висел на территории заво-
да. В то время слегла мама. У нее,
кроме дистрофии, было крупозное
воспаление легких, и отец очень
беспокоился за ее жизнь. В назна-
ченный день встали мы с отцом ни
свет ни заря, и я проводил его до
самого Дома Красной армии. На ул.
Пестеля, в булочной, мы выпили
кипятку (в то время по разрешению
городских властей в каждой булоч-
ной были «титаны-кипятильники»)
и попрощались навсегда. Но тогда я
об этом еще не знал. Последние его
слова были: «Спаси маму!» Я так
и сделал. Я выполнил его наказ! С
огромным трудом через военный
госпиталь я достал маме сульфидин
(в то время это было очень новое и
страшно дефицитное лекарство).
А еще мне удалось выменять два
кусочка сахара и даже стаканчик
молока, которого я не видел с начала
войны. И она преодолела кризис и
выжила.
Ну, а от отца ни слуха не духа,
как в воду канул человек.
ГОЛОДНАЯ СМЕРТЬ
ОТЦА
Когда 10-й хлебозавод начал вы-
пекать круглый хлеб, то в его ларек
на углу 1-го Муринского и Лесного
пр. выстраивались большие очереди.
Там у нас с мамой подросток вырвал
из рук хлеб для семьи. Парня до-
гнали и повалили, но он успел часть
хлеба запихнуть в рот. Остальную
часть хлеба в свалке разворовали.
Мы плакали всю дорогу.
Кроме предприятий и органов
власти, телефоны в городе не ра-
ботали. Пришлось на завод «Боль-
шевик» звонить из райисполкома.
И мне ответили, что отец умер от
голода прямо за своим рабочим
местом и уже похоронен в брат-
ской могиле. Предложили прийти
за документами и окончательным
расчетом. Сестра и я в тот же день
поспешили на завод, так как со дня
смерти прошло 2 дня, и мы все еще
надеялись, что отца еще не успели
предать земле. В управлении за-
вода нам выдали документы отца,
помещение там было большое, а
двери на пр. Обуховской обороны и
во двор к моргу практически не за-
крывались, несмотря на мартовский
мороз. Вокруг стола со всех сторон
толпились дистрофики, и врач, не
глядя, подписывал им «листки не-
трудоспособности». Вдоль коридора
стояли разнокалиберные железные
кровати. На них сносили и скла-
дывали дистрофиков с территории
завода и подобранных прямо на пр.
Обуховской обороны. Врачу было,
конечно, не до них. Поэтому судьбу
лежавших дистрофиков решали
девушки МПВО, которые их сюда
приносили. Они проблему своев-
ременного освобождения кроватей
для очередных поступлений решали
элементарно просто: словно пьяным
терли уши, дергали за нос и, если не
было признаков жизни, кричали:
«Готов!», затем скидывали «гото-
вых» с кровати на пол (на носилки)
История Петербурга. № 5 (57)/2010
предыдущая страница 23 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн следующая страница 25 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст