в сторонку и пригласил возвращать-
ся в город на своем капитанском
катере. Стало грустно расставаться
с группой, с училищем, с островом.
Да и народ вроде запереживал за
меня. Во всяком случае, начался
активный сбор обмундирования
для меня: старье сдать, а пригодное
оставить: «Когда еще ты оденешься
в гражданское.
..». Разузнали день
отъезда Максимова и устроили
заплывы и прыжки в воду в честь
«отчисления Кима» с пением песни
«А Померанец, рановато, у него еще
дома дела!» на мотив «Фронтового
шофера». И весело, и грустно, и
трогательно.
В прекрасный июльский день
проехал по восточной части Фин-
ского залива, Невской губе и Неве
до причала у Заневского проспекта.
Максимов с капитаном катера и
мотористом быстро пошли в учи-
лище, а я с чемоданом (деревянным,
новогрудским) тихо поплелся сзади.
Даже толком не поблагодарил на-
чальника, неудобно было надоедать
и обращать на себя внимание. В
училище пропустили, похоже Мак-
симов предупредил. Прошел в
общежитие, в свой кубрик, пустой
и скучный, покормился на камбузе,
где тоже знали обо мне и знакомые
сердобольные официантки заинте-
ресовались: «Отчисляют? За что?
Ну, пока не выгнали, приходи,
всегда покормим». И начались для
меня сказочные дни: сплю, ем, гу-
ляю по городу, ухожу-прихожу в
училище, когда вздумается. Сдал
одежду, остался в новой, никто не
упрекнул отчисленного в ношении
формы. Ношу клеш, белоснеж-
ную форменку, белую фуражку.
Впрочем, просто так не болтаюсь,
а устраиваю свои дела. Сразу, хотя
и с опаской - в университет, на гео-
фак, располагавшийся тогда в конце
Менделеевской в здании истфака.
В деканате, к удивлению, как будто
овременные мемуары
ждали. «Проходите, проходите,
смелее, к Станиславу Викентьевичу,
к декану». Вошел и смотрю: так это
же похожий на Чехова ученый се-
кретарь Географического общества!
Он начал без лишних слов: «Очень
хорошо! Моряки нам нужны». Я
стал бормотать, что моря еще тол-
ком не видал. «Ну, все еще увидите.
Пойдете на кафедру океанологии. В
деканате предъявите свою училищ-
ную зачетку, там определят, что вам
досдавать. Оформляйте зачисление
в студенческом отделе кадров, в
главном здании. Первый семестр
третьего курса придется жить без
стипендии. У нас также плохо с
общежитием. Вам покажут столо-
вую и библиотеку. Начало занятий
1 сентября. Желаю удачи!». Так,
не потеряв ни года, стал студентом
геофака ЛГУ. В кадрах написал все
об отце. Никакой реакции. Пришел
к тете Риве, коротко рассказал, что
перевелся в университет. Очень
удивились, решили, что у Мак-
симова кто-то сидит. Мелькнула
мысль: «А не позаботился ли обо
мне Максимов, предупредив сво-
их географических коллег?.
.». Но
выяснять ничего не стал, чтобы не
обращать на себя внимания. Так и
не знаю, почему мне повезло. На
геофаке подсказали, что некоторые
преподаватели работают, и мне уда-
лось сдать некоторые зачеты. Как-то
обратил внимание на благообраз-
ного старичка в сопровождении
стайки девиц. Приглядевшись, по-
сторонился и узнал президента ВГО
Л. С. Берга. А он ко мне с рукопожа-
тием: «Здравствуйте, коллега!». Ну,
и университет, ну и заведение. Вот
где свобода!
Стал собираться в Новогрудок.
В те же дни увидел в училище при-
каз о назначении нового началь-
ника. Сразу же вызвал дежурный
офицер и грубо приказал убраться
из училища. «Да мне же Игорь Вла-
диславович разрешил.». В ответ:
«Пусть Максимов поселяет тебя в
своей квартире!».
И. В. Максимов оставался в
училище еще лет 20, до конца своих
дней, в должности заведующего ка-
федрой полярной океанографии. А
я провел в Ленинграде незабывае-
мую вторую половину лета 1950-го
года. Не торопясь, знакомился с го-
родом по-настоящему, вглядывался
в людей, удивлялся суете поступав-
ших в университет. Все казались
добрыми, хорошими, спокойными.
Перевод на геофак скоро стал ка-
заться совершенно закономерным.
Совсем не замечал озабоченных
печальных лиц, вообще ничего
не знал. Скорее не хотел знать, а,
главное, не старался понять. Не-
полные 20 лет - оправдание ли
это? Отец, даже мама с сестрой
казались далекими, а я сам себе со-
всем взрослым и самостоятельным.
А через много лет оказалось, что
именно в те дни трагически завер-
шалось «Ленинградское дело», что
в октябре расстреляли блокадных
руководителей города, в том числе
и ректора ЛГУ Вознесенского, что
вовсю шли аресты и завершался
разгром гуманитарных факультетов
университета, на один из которых
я так беспрепятственно перевелся.
Да и вообще, «госстрах» в стране
достиг кульминации и длился до
1953-го. Через много лет прочел в
книге «Люди, годы, жизнь» Ильи
Эренбурга: «.Весной 1950-го ни-
кто не знал, чем все кончится. < .>
1950-й был годом, когда “холодная
война” ежечасно грозила перейти в
горячую. Летом загремели пушки
в Корее. Правда, Сталин занялся
вопросами языкознания, но обы-
ватели закупали соль и мыло. Один
старик объяснил мне: “Без соли
не проживешь. А если придется
умереть, надо в чистой рубахе пре-
ставиться.”».
3 4
История Петербурга. № 5 (57)/2010
предыдущая страница 33 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн следующая страница 35 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст