С
овременные мемуары
3 6
В небе над городом насторо-
женно зависали аэростаты. Окна
домов были заклеены крест-накрест
полосками бумаги.
Мы шли и не знали, цел ли наш
дом или его уже нет. Я тащила чай-
ник, и бабушка сказала: «Не стукай
чайником по земле. Он потечет, и
нам не из чего будет пить чай». Я
крепко сжала руку, подтягивая его
выше. Очень старалась, ведь мы со-
бирались дома пить чай!
Город поразил разрушенными
домами. На одном из них была сне-
сена вся фасадная стена, виднелся
его разрез, как будто на макете.
На втором этаже, зацепившись
ножкой, висела, покачиваясь, кро-
вать. В глубине комнаты стояли
стол, диван, а полдома совсем не
было.
.. Я увидела большую куклу,
наверное, фарфоровую.
Мама стала меня торопить.
- Мы ведь возвращаемся из
эвакуации домой. Был бы целым
дом, а игрушки теперь у тебя будут,
Наташенька.
Есть кукла, но нет дома. А де-
вочка, которая с ней играла, спас-
лась ли во время бомбежки?
Этот образ навсегда застрял в
моей памяти. Я не раз потом в своей
жизни возвращалась мысленно к
этой кукле, ее маленькой хозяйке и
превратностям человеческой судьбы
и счастья. Проблемы жизни и смер-
ти вставали перед нами, еще такими
крохами, во всей своей трагической
таинственности и величавой непре-
ложности.
Людей, казалось, в городе не
было, но на улице Чайковского
встретилась женщина, она улыб-
нулась нам, потому что поняла: мы
возвращаемся домой.
Наш дом с «шишечкой» - ба-
шенкой - стоял на своем месте, на
углу улицы Каляева (ныне Заха-
рьевской) и проспекта Чернышев-
ского. Он и сейчас стоит, этот дом в
стиле модерн с белыми кафельными
плитами.
Мы вошли в дом и поднялись на
седьмой этаж.
Когда-то, в 1920-е годы, эту
комнату в коммунальной квартире
получил мой отец. Ему нравилось,
что она на «седьмом небе», потому
что «он не думал, что у него родится
дочка», - так сказал папа. А мама го-
ворила, что ему просто понравился
вид с седьмого этажа на изгиб Невы
у Смольного монастыря.
Вернувшись из эвакуации, мы
нашли комнату пустой, в углу валя-
лись пружины от нашего довоенного
дивана, который соседи сожгли в
холодную зиму 1942 года. В окне не
было рамы, не было и двери, на стене
я попробовала пальцем незнакомый
мне по Сталиноабаду снег.
Бабушка говорила подбадри-
вающе: «Ничего, деточка, это как в
русской народной сказке, которую
ты так любишь: “Стоит терем-
теремок без окон, без дверей. Кто
в тереме живет?”» В этом тереме
будем жить мы.
Даже такая совершенно голая
комната, по которой гулял ветер,
была счастьем. Это наш дом в Ле-
нинграде. Наш родной дом.
Когда не было воды, мы с ба-
бушкой спускались в нижние этажи
с бидончиками, и соседи наливали
нам воду из крана. Иногда вода
вообще не поступала в дом. Тогда
жильцы дома тянулись гуськом к
Неве. Спускались по камешкам от-
логого невского берега, где теперь
красуется гранитная набережная
(в которую упирается проспект
Чернышевского), и брали воду из
Невы. Нам приходилось поднимать
ее выше всех - на седьмой этаж.
Мы ждали Победы, верили в
нее, каждый день слушали на улице,
останавливаясь возле черных таре-
лок рупоров, сводки с фронта.
9
мая 1945 года у меня сильно
болело ухо, наверное, простуди-
лась в нашем, еще не обетованном
жилище. Мама, запыхавшись, при-
бежала на седьмой этаж, схватила
меня, замотала какими-то теплыми
тряпками, и мы побежали к Литей-
ному мосту, чтобы не опоздать на
праздничный салют.
Люди стекались к мосту как
огромная река, стекались по оди-
ночке, по двое-трое, образуя собой
мощный людской поток. Чувствова-
лось, что должно произойти что-то
необыкновенное. Ждали салюта
Победы.
Сам салют я тоже запомнила,
теперь фейерверки бывают более
яркие и пышные. Но тот победный,
единственный в мире салют, ко-
нечно же, остался самым прекрас-
ным салютом, какой мне довелось
увидеть. Главное, все были вместе,
много, очень много людей, весь
Ленинград, и все счастливые, все
обнимали и целовали друг друга, у
всех текли слезы.
Все как одна большая семья,
пережившая вместе столько горя и
наконец в один день ставшая самой
счастливой в мире.
Меня поднял на руки незнако-
мый военный, поднял высоко, чтобы
я увидела Литейный мост и всех лю-
дей, которым тесно было на нем. Это
был не полупустой изможденный
Ленинград, а незабываемая картина
величия, единения и всенародного
ликования.
Я счастлива, что присутствова-
ла или, лучше сказать, участвовала,
да, участвовала всем сердцем, всей
душой в этом незабываемом для
всех ленинградцев, для всей России,
всего Советского Союза дне - Дне
Великой Победы.
Наверное, с тех пор осталось
чувство доверия к людям. Дети во-
енного времени испытали на себе не
только все ужасы войны, но и всю
доброту человеческого сердца в его
самых тяжких испытаниях.
После Дня Победы город на
Неве стал быстро оживать. Вера в
победу, в свою страну и ее людей -
это тоже черта того поколения - по-
коления, пережившего войну.
В нашем доме, в крошечной
комнатке на седьмом этаже, стали
теперь жить наши друзья, возвра-
тившиеся в Ленинград. Жили у нас
учительницы Ильины, тетя Соня и
тетя Маня, бабушкины подруги еще
со времен ее молодости.
Жил одно время и мальчик
Лодя (Володя), года на три-четыре
старше меня. В дом, где он жил со
своей бабушкой, попала бомба, и им
стало негде ночевать.
Тетя Соня сшила мне куклу с
меня ростом. Это была моя первая
настоящая игрушка. Считалось
даже, что у нее закрывающиеся гла-
за, хотя они были нарисованы чер-
нилами на ее большом круглом лице
из старого чулка. Лодя попросил
себе такую же большую обезьянку,
«можно без закрывающихся глаз».
Жила у нас Аня (Анна Алек-
сандровна) Виленкина, с которой
мама училась в университете до
войны. Маминых подруг я называла
по имени, как называли их мама и
бабушка. Они разрешали так себя
называть, потому что я «пережила
войну».
Потом жила Анина сестра. Ей
поставили железную койку «со-
роконожку» прямо посередине
комнаты возле железной печурки.
История Петербурга. № 5 (57)/2010
предыдущая страница 35 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн следующая страница 37 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст