С
овременные мемуары
Все это казалось очень домашним и
уютным, после всех наших мытарств
и скитаний.
Отдельная, да еще с печкой
«буржуйкой», комната, где мы обо-
гревали своих друзей! Садились к
самой печке, смотрели на огонь, как
плясали языки пламени.
Мама работала с утра до позд-
ней ночи.
..
Когда мама была на работе, я
гуляла на пустыре перед домом.
Бабушка выглядывала в окно и
кричала: «Наташа!» Лица ее не было
видно снизу, я бежала на бабушкин
голос и махала ей рукой.
На пустыре стояла еще тогда
церковь Святых Захария и Елизаве-
ты, от которой произошло название
улицы «Захарьевская». Построили
ее при императрице Елизавете, до-
чери Петра Великого. После того
как в здания, расположенные не-
далеко от нее, перевели казармы
Кавалергардского полка, церковь
стала полковой. В ней хранились
полковые знамена, штандарты, а
также Георгиевские кресты и меда-
ли, которыми награждались солда-
ты и офицеры.
В 1900 году Захарьевскую цер-
ковь в связи со столетием Кава-
лергардского полка перестраивал
известный зодчий Леонтий Бенуа, а
церковную утварь для нее создавали
мастера фирмы Фаберже.
В дни моего детства рядом с цер-
ковью росла старая плакучая ива.
Сама церковь была заколочена, но
ленинградцы ее знали и рассказыва-
ли о ней много интересного. Напри-
мер, что перед началом блокады ива
раскачивалась и гнулась, что двери
церкви, украшенные вставками из
фигурных зеркал, вдруг вспыхива-
ли ярким светом и тем помогали в
темную блокадную зиму.
В послевоенные годы на пу-
стыре недалеко от церкви мы на-
ходили кусочки зеркал и тончай-
шего расписного фарфора. Весной,
когда начинали звенеть ручейки,
осколки зеркал и позолоченно-
го фарфора пускали солнечных
зайчиков.
Я складывала из «этих стеклы-
шек» свое имя и фамилию. Так лите-
ратурная грамота постигалась мною
с помощью волшебных осколков
творений Фаберже.
В школу я пришла, умея читать
и писать, бабушка научила меня
этому в четыре с половиной года.
Для детей даже в то трудное время
издавались книжечки, правда, со-
всем маленькие, на грубой шерша-
вой бумаге.
Под обложкой со скрещенными
прожекторами в книжке «Зеленые
цепочки» рассказывалось о сиг-
нальных знаках, сообщавших врагу,
какие объекты в первую очередь
следует бомбить в осажденном Ле-
нинграде. Но дети, как и взрослые,
были патриотами несломленного го-
рода на Неве. Многим из них удава-
лось замечать эти зеленые огоньки,
предательски вспыхивавшие из под-
воротен или с крыш опускавшегося
в темноту города.
Я по слогам читала эти малень-
кие книжечки о войне, о шпионах,
о трудной и одновременно героиче-
ской жизни ленинградских детей в
годы блокады.
Еще больше я любила слушать,
как читает бабушка. Тогда в один
день мы прочитывали с ней сразу
несколько книжек, и потом я пере-
сказывала их маме, как только она
возвращалась с работы. Мама уже с
порога спрашивала: «Сколько про-
читали? Шпиона уже поймали?»
Я сидела на маленькой скаме-
ечке, прижавшись к бабушкиным
коленям, и слушала. Она читала
мне не только детские книжки, но
и исторические повести, а также
биографии выдающихся русских
полководцев. Тогда выходила во-
енная серия о Дмитрии Донском,
Кутузове, Суворове и др.
Если она замолкала на секун-
дочку, я обнимала ее и, снизу загля-
дывая ей в глаза, торопила: «Чит!
Чит! Чит, пожалуйста!» Когда за
окном становилось темно, зажигали
тусклую лампочку с самодельным
абажуром под самым потолком.
Бабушка говорила: «Теперь скоро
Машенька придет». И мы, при-
жавшись к друг другу, ждали. За-
слышав мамины торопливые шаги
в коридоре, я срывалась и неслась
ей навстречу.
Одно время я ходила в детский
садик. Когда я болела, бабушка
приносила из садика мой обед - два
оловянных судочка, поставленных
один на другой: с супом и перловой
кашей. Ко мне все время что-то
«липло»: то коклюш, то корь, то
ветрянка, и мама решила забрать
меня из садика и оставить дома с
бабушкой.
Летом мама отправила нас в
Сестрорецк. В годы войны в дом на
Зоологической улице в Сестрорец-
ке, где раньше в учительском доме
жила моя бабушка, попала бомба. В
воронке с обуглившимися бревнами
шелестели листы маминых студен-
ческих конспектов, торчала черная
чугунная сковородка.
Бабушка очень скучала по Се-
строрецку, она не могла без своих
бывших коллег, у нее с ними было
общее призвание. И она часто на-
ведывалась в дом, где после войны
стали жить учителя. Его называли
«черным» - он был почернев-
шим от времени, бревенчатым,
двухэтажным. Кончилось тем, что
учительницы перевезли нас к себе
в «черный дом».
3 7
История Петербурга. № 5 (57)/2010
предыдущая страница 36 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн следующая страница 38 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст