С
овременные мемуары
друг друга безумно, ну, как в медо-
вый месяц. Одним словом, кругом
счастье: и дома, и на службе!
Только с некоторых пор стал я
примечать какое-то новое, стран-
ное отношение к себе со стороны
приятелей. Не то чтобы что-нибудь
обидное или неделикатное.
.. Нет! Не
то, а все же какое-то холодное от-
чуждение. Вроде, как бы они что-то
скрывают от меня обидное, оскор-
бительное, чего нельзя сказать даже
наедине. А так все шло по-прежнему.
И мои домашние вечеринки, и мои
частые командировки.
Стал я присматриваться к же-
не.
И в ней какая-то странная
перемена. Ну, думаю, измучил я ее
своими командировками. Скучает
без меня! Намекнул ей как-то на ее
грустный вид, а она мне и говорит:
«Послушай, милый, откажись от
таких частых командировок, по-
жалей м еня.» Какое странное,
думаю, слово сказала - «пожалей».
«Что ты, - отвечаю ей, - за что тебя
пожалеть? Ведь моей работе все за-
видуют. Где мы еще с тобой найдем
такую выгодную работу?»
ответила мне: «Ах, милый мой, что
такое выгода и невыгода?» Порази-
ла она меня этим своим встречным
вопросом. Внесла в мою душу тре-
вожное волнение. И решил я посо-
ветоваться с приятелями, что такое
приключилось с моей женой? Вижу,
приятели не хотят говорить со мной
на эту тему, отмалчиваются, отшу-
чиваются: мало, говорят, уделяешь
жене внимания - ласкай побольше,
и тому подобные глупости говорят.
А чует мое потревоженное сердце:
скрывают что-то. Пристал я тут к
одному наиболее близкому прияте-
лю: скажи, мол, почему товарищи
изменили ко мне свое отношение?
Сначала он как будто смутился
таким моим прямым вопросом, а
потом подумал да и говорит мне:
«Чудак ты! Неужели сам не видишь,
не понимаешь? Ведь не ослеп же
ты!» Конечно, - отвечаю ему, - не
ослеп я, но ничего особенного не
вижу и не знаю, что я должен по-
нимать». Тут он мне и открыл глаза,
так что я разом потерял все свое
глупое благодушие. Оказывается,
всем, кроме меня, известно, что
мой начальник - генерал усиленно
добивается расположения к себе
со стороны моей жены. Во мне он
будто бы ни капли не сомневает-
ся - чиновник я исполнительный,
примерный, послушный. Поперек
дороги своему начальнику не по-
смею встать. И прибавил мне мой
приятель дружеское слово, чтобы я
пожалел свою жену, да и себя тоже:
не подвергал ни ее, ни себя такой
опасности.
Как громом ударила меня эта
внезапная новость! А тут как раз и
новая командировка подвернулась.
Взял я с каким-то тяжелым пред-
чувствием командировочные до-
кументы и побежал домой.
Как только сказал я жене, что
сегодня вечером уезжаю я в коман-
дировку, а она в слезы. Никогда
такого с ней не бывало еще. Прямо
истерика. Плачет и уговаривает
меня не ездить, отказаться от этой
командировки и даже службу сове-
тует переменить. А в чем дело - не
говорит! Уж очень неделикатная
тема. Я ее, конечно, успокаиваю, да
и как, говорю, могу я отказаться от
срочной и важной командировки,
если я чиновник особых поручений,
а именно на этот раз поручение мне
дано действительно особое.
Вдруг она как-то гордо вы-
прямилась и каким-то небывалым
решительным голосом и говорит
мне: «Ничего-то ты, милый, не пони-
маешь. Не хочешь меня послушать!
Что же, дело твое! Поступай, как
знаешь!»
Сами понимаете, могло ли от та-
ких слов жены не заныть мое сердце,
но я все-таки сдержал себя и сказал
ей в ответ, что мы поговорим на эту
тему после моего возвращения из
командировки, а что теперь пора
отправляться на вокзал. Поцеловал
я ее на прощанье и ушел.
Летний вечер был прекрас-
ный, когда я ехал на извозчике на
Московский вокзал. Но на душе у
меня было сумрачно и беспокойно.
Ревнивая тревога овладевала моим
сердцем. Нет! - решил я, - какая
тут командировка! И на одной из
первых станций я сошел с поезда
и стал ждать обратного. Жгучее
чувство ревности, обида и страх
овладели моим сердцем. Было
уже за полночь, когда я подъехал
к дому. Жил я тогда в первом эта-
же. Окнами квартира выходила в
довольно тенистый сад. Я вбежал
по лестнице. Сердце замирало от
тревожного ожидания. В голове
почему-то неотступно, как птица в
силке, бились слова, сказанные мне
женой о выгоде и невыгоде. На мой
звонок дверь долго не открывали.
Видимо, горничная крепко заснула.
Не слышала. Я вошел в прихожую.
Меня поразил вид горничной: она
явно испугалась, что открыла мне
дверь. Можно было подумать, что я
застал ее за позорным занятием. Все
стало ясно, как только я взглянул
на вешалку: там висело пальто на
красной генеральской подкладке.
Я отстранил рукой горничную,
пытавшуюся попридержать меня в
прихожей, и ворвался в спальню.
На нашей супружеской кро-
вати лежал мой начальник с моей
женой.
Смущенный, но старавшийся
сохранить величественную осан-
ку, генерал стоял предо мной в
нижнем белье. Не помню, как я
схватил его за шиворот, повернул
к открытому окну в сад и заставил
его туда выпрыгнуть. Он не сопро-
тивлялся и молча проделал всю эту
акробатическую процедуру. Потом
я выкинул вслед за генералом его
верхнее платье, закрыл окно и об-
ратился к жене.
К своему крайнему удивлению,
я не заметил в ней ни смущения,
ни страха. Она успела накинуть на
себя капот и без волнения ожидала,
когда я накинусь на нее. Но этого не
случилось. То ли я уже израсходо-
вал весь свой внезапный гнев на
генерала, то ли смиренный вид моей
жены отрезвил меня, но я задрожал
весь непонятной нервной дрожью, и
слезы невольно брызнули из глаз.
«Милый мой, почему ты не по-
слушал меня. Ничего бы плохого
не было, если бы ты не поехал в эту
злосчастную командировку. Что же
7
История Петербурга. № 5 (57)/2010
предыдущая страница 6 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн следующая страница 8 История Петербурга №57 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст