локада Ленинграда
М о и в о с п о м и н а н и я о блокаде
Ф .
Серов
Лето 41-го было третьим по-
сле нашего переселения за город,
в Озерки.
Мы - это три семьи, состоявшие
из детей и внуков моих дедушки и
бабушки, общей численность двенад-
цать человек (из них пятеро детей).
Загород, тогда казавшийся очень
далеким от города, находился в пят-
надцати минутах езды на электрич-
ке от Финляндского вокзала. Это
город Ленинград, но деревянные
дома и гудки паровозов-«кукушек»\
тянувших гремящие и стучащие ко-
лесами вагоны, придавали ему вид
большой деревни.
Третье лето мы, дети, наслажда-
лись природой. Трава на полянках,
хвойный лес, сады и озера после
городских дворов и улиц, машин и
трамваев воспринимались как-то
необычно радостно. Для взрослых
обычность заключалась в строи-
тельстве дома, который они решили
возвести по инициативе дедушки и
бабушки, мечтавших иметь «свою
печину и крышу над головой».
Старики с малолетней дочкой
приехали в Питер в начале девяно-
стых годов. Бедный малограмотный
крестьянин уговорил свою жену,
взятую из зажиточной семьи, «ев-
шей свой хлеб до нови», переехать в
город, обещая хорошую жизнь там.
В Питере дедушка служил двор-
ником и подрабатывал сапожным
ремеслом. Бабушка прислуживала
инженеру немцу и прирабатывала
стиркой белья. Дочь принимала
участие в их делах и нянчила ро-
дившуюся сестренку, ставшую моей
матерью.
Тот период жизни бабушка и
тетка считали благополучным.
В 1914 году дедушку забрали в
солдаты. Семью выгнали из «двор-
ницкой фатеры». Немец уехал в Гер-
манию. Оставшись без постоянной
работы и жилья, бабушка еле-еле
сводила концы с концами, выполняя
заказы на стирку и другие случай-
ные работы: жить приходилось «у
добрых людях», снимая углы за
небольшую плату.
О службе в царской армии
дедушка рассказывал мало. Из рас-
сказанного им помню, что после
случаев «братания» их полк был
переведен с передовых позиций в
Питер, где большевики убедили
солдат перейти на их сторону для
борьбы «за коммуну». Так дедушка
стал «делать революцию».
Когда «скинули царя с присто-
лу», дедушку отпустили из армии.
Работая дворником, он уже не мог
обеспечить семью, а бабушкин
труд прачкой совсем обесценился.
Помытарившись год-другой они
вернулись на родину - в деревню.
В деревне дедушку как бывше-
го фронтовика и «сознательного»
привлекли к участию в разделе бар-
ской земли и добра меж крестьян-
бедняков.
Получив надел, старики решили
остаться в деревне. Но, не имея «тяг-
ла» (лошади) и скотины, не смогли
стать на ноги.
Годы, прожитые в деревне, оста-
лись в памяти тетки и матери как
период жестокого голода и тяжелого
труда в «наймочках».
В начале двадцатых годов де-
душка с семьей вернулся в Питер.
Нашу
жизнь
я помню
с
1933-1934 годов, когда мне было
около трех лет. Тогда мы жили
на Большой Вульфовой (ныне
ул. Чапаева) в доме, ставшим по-
сле войны заводом медицинских
инструментов.
До революции этот дом был
одной из гренадерских казарм, рас-
положенных на берегу Карповки,
недалеко от Большой Невки. Жить
в нем было неудобно, но весело, так
как было много ребят, подобных
нам, а его подвал был полон таинств,
воды и льда, сохранявшегося ино-
гда до середины лета. По соседству
были другие казармы, отгорожен-
ные от нашего дома забором. В них
размещались воинские подразделе-
ния Красной армии.
Мы, малолетняя детвора, люби-
ли лазать на запретную территорию
и путешествовать в подвале, откуда
Мать Александра Антоновна
Кочнова.
1940-е гг.
не всегда удавалось выбраться без
посторонней помощи. Там мы наш-
ли наган, шашку и штык, вмерзшие
в лед. Старшие ребята говорили о
подземном ходе в сторону других
казарм. В нем они обнаружили труп
солдата царской армии. Очевидно
это было правда, так как они водили
туда милиционера, после чего вход
в подвал был закрыт.
В первые годы заселения этого
дома гражданским комендантом в
нем был дедушка. Потом он стал
дворником. В те годы дворник был
хозяином двора, как до революции,
а не только уборщиком. Хотя это
было до моего рождения, но жители
дома называли нас «дворничихи-
ны». Очевидно, это было связано не
столько с дедушкой, сколько с ба-
бушкой, которая, пользуясь «полно-
мочиями» дедушки, проявляла свой
властительный норов, компенсируя
этим мягкость характера дедушки.
В 1937 году дом был признан
непригодным для проживания.
Жильцам было предложено жилье
в городе либо материальная помощь
(две тысячи рублей на человека)
для постройки личного дома за
городом.
История Петербурга. № 6 (58)/2010
предыдущая страница 45 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн следующая страница 47 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст