Тетя Фаина и мама (справа).
1950-е гг.
увидеть его, я решил прогулять
урок. Придя в кино, обнаружил, что
нет денег, а надо полтора рубля. У
меня был серебряный полтинник,
который хранил для коллекции.
Учтя мое желание посмотреть жур-
нал, контролер продала билет за
этот полтинник. Причину опозда-
ния на уроки учительница признала
уважительной.
22
июня 1941 года мы, группа
ребят и дедушка, возвращались из
леса, уйдя туда утром. День, как по
заказу, был теплый, ясный и удач-
ный. Все несли полные корзины гри-
бов. Дедушка радовался не меньше
нас, так как любил жареные грибы.
Нас распирало желание похвалить-
ся товарищам особо интересными
находками, но на улице никого не
было. Над поселком нависла не-
привычная тишина. Остановившись
около дома, из окна которого слы-
шались какие-то странные возгласы
(то ли ругаются, то ли рыдают), де-
душка окликнул хозяина и спросил:
«Что случилось?» - «Война», - про-
изнес тот.
Как дошли до дома, не помню.
Помню вой бабушки и жены дядюш-
ки, обнимавшей своих четверых де-
тей (старшему четыре года, младшей
меньше года). Отца и дядюшки дома
не было: они ушли в военкомат. Не-
рвозная напряженность передава-
лась нам, детям, каким-то страхом.
Происходившее воспринимал
я с двойным чувством: чувством
гордости, навеянным фильмами
«Чапаев», «Джульбарс» и им подоб-
ным, и чувством грусти, связанным
с воспоминанием о прощании с от-
цом в период Финской войны.
В конце или уже после Фин-
ской войны отец приехал домой
«на побывку». Побыв отпущенный
ему срок, дня два-три, он собрался
к отъезду. Я напросился его прово-
дить вместе с матерью. Не знаю, что
привело меня к истерике в момент
его отъезда (обычно я был сдержан-
ным). Обхватив его шею, я ревел, не
отпускал его. Расцепив мои руки,
отец уже на ходу поезда прыгнул
на ступеньку вагона, а я потерял
сознание. Очнулся дома. Первое,
что я увидел - отца, склонившегося
надо мной. Радость была недолгой:
вечером пришли двое военных с
винтовками и увели его. Вскоре нам
сообщили, что его судили и в наказа-
ние направили на разминирование
объектов, находящихся на террито-
локада Ленинграда
рии, ставшей нашей, хотя он подле-
жал демобилизации. Конец войны
для него и нас отсрочился. Я считал
себя виновным в случившемся. Это
чувство вины теперь сдерживало
порыв разреветься даже тогда, когда
вернувшиеся отец и дядя объявили
об уходе на войну.
Отец ушел на другой день, рано
утром. Сейчас пытаюсь вспомнить
его лицо в день ухода, но не могу.
Помню многие мелочи, а его нет.
Через несколько дней прово-
дили дядюшку. Вскоре исчез муж
младшей тети. Говорю «исчез» пото-
му, что не знаю: ушел ли он в армию
или сбежал.
Тетя вышла за него замуж не-
задолго до войны. Он никому в
семье не нравился: был лодырем,
симулянтом и пьяницей. Судя по
его рассказам, промышлял воров-
ством. За недолгое время жизни в
нашем доме исчезал не раз. О нем
забыли скоро.
Особенность и серьезность этой
войны чувствовалось во всем: в ра-
диопередачах, в усилении агитации
патриотизма, в реакциях взрослых
ко всему, что было с нею связано.
Об
информации по радио о важ-
ных событиях стали предупреждать
заранее. Такие передачи ожидались
с нетерпением и страхом. Слушали
их коллективно, а на улицах - со-
бравшись толпой. Активно обсуж-
дали услышанное.
Выступление Калинина, а поз-
же и Сталина подчеркивало чрезвы-
чайность надвигавшихся событий.
Фраза Сталина «Наше дело правое.
Враг будет разбит. Победа будет за
нами», ставшая каким-то заклина-
нием, повторялась по радио часто.
Она внушала не только уверенность
в благополучном исходе в войне,
но и неизбежность больших труд-
ностей, предшествующих победе.
Плакаты типа «Родина-мать зовет!»,
«Бей штыком, гранатой бей, бей
чем хочешь, но убей!» настраивали
к самопожертвованию ради победы
не только взрослых, но и нас, па-
цанов. Такая усиленная агитация
внушала грандиозность ожидаемых
потерь и предупреждала о суровой
ответственности за непроявление
патриотизма. В Финскую войну
такого не было.
События, связанные с военны-
ми действиями, начались для меня
со дня первого налета на Ленинград
со стороны Финляндии. Это прои-
зошло вскоре после выступления
Сталина по радио.
За воздушным боем, проходив-
шим в стороне Левашово, наблюдал
я с крыши нашего дома. Чувство
обиды давило меня: наши «истреб-
ки» не могли достать немецкие са-
молеты, летевшие в сторону города.
Не изменяя своего строя, как будто
не обращая внимания на стрельбу
по ним из пулеметов. Кроме того,
два наших упали, оставляя за со-
бой черный «хвост». Налет был со-
рван появлением в небе со стороны
Кронштадта двух «Чаек». Немецких
самолетов было более десятка.
Повернув назад, они скрылись за
горизонтом, нарушив свой строевой
порядок.
История Петербурга. № 6 (58)/2010
предыдущая страница 47 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн следующая страница 49 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст