вой. Положив его на порог и при-
держивая левой рукой, я пытался
поднять правой рукой плотницкий
топор, с которым раньше свободно
управлялся, что-то мастеря. Теперь
не мог поднять его. Пришлось под-
нимать топор двумя руками. Я на-
меревался отрубить Костину голову
сразу, чтобы избавить кота от мук, но
попасть по шее не удавалось. Когда
все-таки попал, то удар оказался
таким слабым, что только ранил его.
Кровь пошла из шеи. Вой перешел
в хлюпающее рычание. Наблюдав-
шие мать и сестра с ревом убежали
в комнату. Даже Джульбарс, поджав
хвост, забился под дом, откуда два
дня доносилось его поскуливание. Я
добил Костю, но двинуться с места не
мог: тело сковало болью подобно су-
дороге. С помощью матери добрался
до кровати.
Бабушка, узнав о пропаже кота,
несколько дней ругала и кляла всех,
кто мог украсть его. Упоминала и
нас. Ругать и клясть она любила и
умела.
Ни вкуса Костиного мяса («кро-
лик» был вкусным), ни сколько дней
его ели, не помню. Помню возглас
сестры, которой досталась его голо-
ва: «Мама, Костя смотрит!» Уговоры
матери и острое ощущение голода
смирили сестру.
Джульбарс отказался грызть
Костины кости (они были дружны),
хотя ему давно ничего не давали.
Чем он питался - не представляю.
Норма продуктов, выдаваемых
по карточкам, уменьшалась с каж-
дым месяцем. Голод нещадно и не-
преодолимо захватывал город.
Однажды, еще в начале зимы,
кто-то из нас, посмотрев в окно,
увидел человека, упавшего в снег.
Видно было, что он с большим тру-
дом пытается подняться, опираясь
локада Ленинграда
на столб нашего бывшего забора.
Поднявшись на колени, он про-
тянул руку в сторону нашего дома
и что-то говорил или только ше-
велил губами. Мать вышла к нему,
помогла встать и ввела его в дом.
Это было нечто вроде старухи или
старика, одетого в мужское пальто
и укутанное в большой вязаный
платок. Попив горячего кипятка
«оно» заговорило. Оказалось пар-
нем, жившим недалеко от нас. Он
был известен нам. Называли его
«бегуном» (был спортсменом). На
другой день узнали, что «бегун»
пришел домой, но ночью умер. Он
был первым умершим от голода из
известных мне случаев.
Скоро голод стал косить людей
и целые семьи.
Смерть людей уже никого не
удивляла. Даже сестра, вернувшись
из магазина, стала спокойно рас-
сказывать об умерших в очереди из
ожидавших хлеба или что-нибудь из
продуктов. Это стало обычным.
В борьбе с голодом некоторые
шли на крайности. Сначала мать
передавала распространявшиеся в
городе слухи, позже рассказывала
о том, что сама видела. Вскоре и я
увидел результаты действия лю-
доедов.
Как-то вечером с улицы донесся
крик. Просили о помощи. Кричала
женщина, безусловно не обессилен-
ная голодом. Зов был очень жалоб-
ным и страшным, но выйти было не-
кому. На другой день я пошел в сруб
недостроенного дома за щепками и
там увидел труп. Трупы я уже видел,
поэтому не очень испугался, но этот
был необычный и почти голый. По
длинным разлохмаченным волосам
не трудно было догадаться, что это
была женщина, но на месте грудей
и ягодиц были большие дыры. С ног
тоже было снято «мясо». Эти дыры,
кости ног и крик надежно сохрани-
лись в моей памяти.
Джульбарск пока был жив. О
его существовании знали многие.
Приходили и просили продать,
обменять на какие-то золотые вещи
или просто украсть. Согласился я на
его убийство только тогда, когда мы
оказались в крайне тяжелом поло-
жении, из-за чего, очевидно, усилил-
ся во мне инстинкт самосохранения
и возникло чувство обреченности.
Все это сочеталось с сознанием не-
минуемой гибели его.
Ослабевшая мать продолжала
ходить в город для поиска работы.
На этот поход уходило до десяти
часов. В такие дни обязанность
«отоваривать карточки» лежала
на сестре, сохранявшей способ-
ность стоять в очереди, ожидая,
не выдадут ли что-нибудь из про-
дуктов. В один из таких дней она,
придя из магазина испуганная и
неудержимо плачущая, рассказала,
что какой-то дяденька выхватил у
тетеньки хлеб и запихал его себе
в рот. Его за это били. Вскоре о
подобных случаях она говорила
буднично спокойно: «А сегодня
опять дядьку (тетку) били за от-
нятый хлеб. Когда все разошлись,
он (она) остался лежать».
Как-то мать вернулась из города
очень поздно. Она еле держалась на
ногах. Возвращаясь домой из города,
она поскользнулась и упала. Позже
был определен перелом копчика.
Болела долго. Когда стала ходить,
дома проколола ступню гвоздем,
торчавшим из доски, которую ото-
рвала от стены в комнате для дров.
И в том и другом случае я счи-
тал себя виновным.
..
(продолжение
в следующем номере)
1
«Кукушками» называли финские паровозики, подобные стоящему на Финляндском вокзале. Ходили и отечественные паровозы,
но они не возбуждали романтизма.
51
История Петербурга. № 6 (58)/2010
предыдущая страница 50 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн следующая страница 52 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст