С
обытия глазами современников
не» - в рабочих районах, - этот
мир богемы в общем был чужим.
Правда, нас не причисляли здесь
к «фармацевтам» (так иронически
в «Бродячей собаке» называли по-
сторонних, не принадлежащих к
деятелям искусств, но проникающих
сюда по рекомендации людей -
адвокатов, врачей, служащих в раз-
ных учреждениях - людей, находя-
щихся, в общем, около искусства).
Но не были мы и «своими», завсег-
датаями.
Наблюдать за жизнью здесь
было интересно.
Интересно было самое оформ-
ление помещения: когда подвал
был заарендован, он, конечно, был
приведен в порядок, а его стены -
чисто выбелены. Но они не имели
ни обоев, ни каких-либо украшений.
Было решено предоставить эти сте-
ны художникам, чтобы они сами, по
своей инициативе, покрыли стены
своей живописью. Помню, что в
этом деле принял активное участие
часто посещавший «Собаку» С. Су-
дейкин - и на стенах было немало
Арлекинов и Коломбин его работы.
Сергей Судейкин бывал здесь часто
не один, а с женой - артисткой бале-
та Глебовой-Судейкиной, которая,
помимо других своих достоинств,
интересовала всех еще и потому, что
туалеты ее, как говорили, делались
по эскизам мужа. Я помню - мне
повезло - как раз в один из вечеров,
когда я был в «Бродячей собаке»,
явилась Глебова-Судейкина в новом
туалете. Ее появление было обстав-
лено «торжественно» - затрубил в
трубу Борис Пронин, и из-за портье-
ры на ступеньке, ведущей в подвал,
появилась и в пластической позе
остановилась Глебова-Судейкина в
новом костюме. Я не смог бы опи-
сать этот туалет - помню только,
что это было лишенное каких бы то
ни было украшений платье, сшитое
наподобие греческой туники, и к
платью была приколота одна роза,
подобранная по цвету, как декора-
тивное пятно. Это было, действи-
тельно, очень эффектное зрелище,
и все присутствующие громко стали
аплодировать, приветствуя талант-
ливого художника и его интересную
«модель».
В «Бродячей собаке» не было
никакой заранее предусмотренной
концертной программы. У эстрады
стоял прекрасный рояль, и пришед-
ший в этот вечер композитор мог сак-
компанировать свой новый романс,
который исполнялся вышедшим на
эстраду его спутником - певцом; поэт
(«Собаку» усердно посещал, напри-
мер, Бальмонт) читал свои новые
стихи; актеры тут же импровизиро-
вали какую-нибудь сатирическую
сценку. Словом, было похоже на
Телемский монастырь у Рабле, на
воротах которого была надпись: «Де-
лай что хочешь». Надо было только
предварительно шепнуть Пронину,
сделать заявку - и он тут же объявлял
возникший неожиданно номер.
Помню, как были мы в нашей
небольшой компании в «Бродячей со-
баке». Один из нас - тенор, молодой
певец Мариинского театра - очень
хорошо пел камерные песни и решил
спеть романс Гречанинова на слова
Блока. Тут же явилась мысль - после
исполнения этой вещи повторить ее,
но уже на другие слова - на «местные
темы». Сразу был придуман соот-
ветствующий текст. Выдумка имела
успех, и мы, инициаторы и авторы
этого дела, скромно раскланивались
на аплодисменты.
Маленькое стихотворение Бло-
ка начиналось так:
Мальчики да девочки
Вербочки да свечечки
Понесли домой.
.. и т.д.
Наш текст (привожу его полно-
стью):
Девочки да мальчики
Собрались в подвальчике -
Время убивать -
Пить напитки винные
И биточки псиные1
Вместе уплетать!
Дни тоски ненастные
Скитальцы несчастные
Коротают так.
Подвал наполняется,
Стаи все сбегаются
Бродячих собак.
Эти немудрящие стихи, вполне,
впрочем, эквиритмичные музыке,
несмотря на их сомнительный ка-
чественный уровень, - как нам ка-
залось, преодолевают религиозную
настроенность блоковского текста
и поэтому достойны того, чтобы их
исполнить. Но в сущности, конечно,
это была просто озорная шутка в
обстановке «Телемского монасты-
ря» Рабле.
НЕДОРИСОВАННЫЙ
ПОРТРЕТ
В шутливом разговоре о своей
жизни и судьбе он часто, стараясь
сохранить серьезность, говорил:
«Я - сын Его Императорского Ве-
личества Фридриха-Вильгельма
Третьего Прусского Гренадерско-
го унтер-офицера полка». Ему,
конечно, не удавалось мистифи-
цировать окружающих, несмотря
на трудность добраться до смысла
в запутанной расстановкой слов
фразе. Никто не думал, что он по-
бочный сын от какого-то моргана-
тического брака прусского короля.
Но, в то же время, многие (кроме
нас, конечно, его ближайших
товарищей) не сразу понимали,
что акцент должен быть сделан на
слове «унтер-офицер» и что отец
его - Иван Аркадьев - был солдатом
действительно существовавшего с
таким наименованием полка рус-
ской армии, солдатом (а потом и
унтер-офицером) из кантонистов,
который провел 25 лет службы в
рядах армии Николая I, хлебнув-
ши немало горя, хорошо познавши
«почем фунт лиха».
Впрочем, унтер-офицер Иван
Аркадьев, который, пройдя сол-
датскую муштру, потом служил в
Варшаве во внутренней охране и, на-
конец, получивши место смотрителя
Домика Петра Великого в Нарве,
где и окончил дни свои, - не терял
хорошего расположения духа -
вспоминал о прошлом не без юмора
и даже не без удовольствия.
«Бывало, - рассказывал он сво-
им детям, - на разводе подойдет ко
мне Император и спросит:
- Ну что, Аркадьич?
- Ничего, Ваше Величество!
- Всыпать ему сто горячих!» -
и заканчивал рассказ характе-
ристикой:
- Шутник был покойничек!
Дети всегда сомневались в прав-
дивости рассказа, не были уверены
в том, что царь мог так попросту
назвать своего солдата Аркадьичем,
да и помнить его в лицо. Не было
лишь сомнения у них в том, что
«Аркадьич» не раз слышал царское
приказание насчет «горячих» - ве-
роятно, и в собственный адрес.
От этого отца, который нашел,
наконец, покой в казенной квартире
при Домике Петра, и произошел род
Аркадиных - братья: Андрей, Кон-
История Петербурга. № 6 (58)/2010
предыдущая страница 56 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн следующая страница 58 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст