п
обытия глазами современников
Неудачный, но необходимый. Луч-
ше сказать все, как оно есть на самом
деле, чем пустить пыль в глаза, обма-
нуть человека. Ложь и обман были
не в натуре Ивана Ивановича.
Я не знаю, мог ли обмануть
опытного руководителя этот пре-
тендент на службу в театре, не заме-
тил ли руководитель сразу какую-то
странность в речевой манере посети-
теля или этот последний напряг все
свои силы и короткий разговор про-
шел гладко. Это бывало в практике
Ивана Ивановича, но все же сказать
о заикании было необходимо, все
равно этого скрыть нельзя.
Да, он был заикой, этот прекрас-
ный актер с таким чудесным боль-
шого диапазона голосом, с такой
благородной внешностью. Он был
и маленького роста. Но этому горю
можно было помочь: став твердо на
актерской дороге, он заказал себе
ортопедическую обувь, которая уве-
личивала его рост до среднего. Эту
обувь мы в шутку называли «дом-
кратами» и сердились, когда Иван
Иванович стремился пользоваться
ею во всех ролях (кроме, конечно,
костюмных, где нужны были туфли
или сандалии) - сердились, говоря:
«Вы разве карлик? Почему такой-
то (называлась роль) не может быть
нормально маленького роста, зачем
Вам искусственные приспособле-
ния, которые всегда ограничивают
движения? (А двигался маленький
и довольно плотный Иван Ива-
нович прекрасно и легко.) «Да,
я карлик», - шутя отвечал Иван
Иванович, надевая на ноги свои
«домкраты», которые берег как
зеницу ока. Но заикание.
.. здесь не
поможешь делу искусственными
приспособлениями.
Это была скрытая драма пре-
красного актера, это была никому
не ведомая трудность, которую
приходилось преодолевать допол-
нительно к трудностям работы над
ролью, созданию художественного
образа.
Заикался Иван Иванович, и
подчас очень сильно (особенно, ког-
да нервничал), в жизни. Мы никогда
не торопили его, всегда терпеливо
ждали, пока пройдет припадок и он
вновь обретет ритм своей речи. Он
никогда не заикался на спектакле,
силой воли заставляя себя говорить
без вынужденных остановок. На
сцене, впрочем, бывали и запинки,
но видные только тем, кто знал эту
болезнь Ивана Ивановича, и неза-
метные для зрителя. Я помню один
случай, когда в монологе, написан-
ном стихами, он вдруг остановился
на каком-то слове. Наступила угро-
жающая пауза. Я, помня текст его
монолога, из-за кулис «подал» ему
этот текст, хотя он его прекрасно
знал. Это подтолкнуло его, и он про-
должал гладко говорить свои стихи.
Зрительный зал понял эту останов-
ку как момент сильного пережива-
ния, когда перехватывает дыхание,
и принял паузу как должное.
Но Иван Иванович заикался
на репетициях, и это было самое
трудное для него и окружающих.
Бывало, идет репетиция, с тетрадка-
ми в руках произносят свои реплики
актеры, ждут от Аркадина ответной
реплики, без которой нельзя идти
дальше, а он бьется на какой-либо
букве не в силах произнести слова,
и на лице его - страдание от усилий
или выражение беспомощности.
Надо отдать справедливость чутко-
сти товарищей. Все, зная болезнь
Ивана Ивановича, либо ждали, пока
он заговорит, не выражая никаких
признаков нетерпения, либо гово-
рили: «Ладно, пойдем дальше», - и
продолжали репетировать. «Ваньку
Аркадина» все любили, и все стре-
мились помогать ему, тем более,
что ждали, и вполне справедливо,
что роль-то он сыграет хорошо. А
«Ванька Аркадин», работая над
ролью дома, не только вдумывался
и вчитывался в нее, не только гото-
вил ее, как это полагается актеру,
не только заучивал текст, но и ре-
дактировал ее для себя, меняя, где
это было нужно и возможно, иногда
расстановку слов, а иногда и самые
слова, - оправдывая эти замены
стереотипной фразой: «Это слово
трудно для заикания».
После неудачи в театре Явор-
ской Иван Иванович отправился
к руководителям другого театра -
Передвижного театра - к Надеж-
де Федоровне Скарской и Павлу
Павловичу Гайдебурову. Эти люди
со свойственной им чуткостью
встретили Аркадина, поверили в
него, несмотря на его недостатки,
окружили вниманием и заботой.
Иван Иванович Аркадин стал акте-
ром известного в России Первого
передвижного драматического
театра, вписавшего немало слав-
ных страниц в историю русского
демократического театра.
Так начался славный и трудный
путь прекрасного русского актера,
обаятельного человека, незабвенного
друга Ивана Ивановича Аркадина.
Путь этот был долгий, он продол-
жался свыше 30 лет, путь этот был
сложный, но, независимо от того,
где работал Аркадин, он всегда по
самой природе своей был актером-
реалистом и не искажал, органически
не мог исказить этой природы даже
тогда, когда, казалось бы, обстановка
обязывала стать на новые рельсы.
Я говорил о длительном перио-
де его работы в Камерном театре, да-
леком от методов реализма. Сказать
ли, что Аркадин был инородным
телом в этом театре? Но тогда он
не мог пробыть в нем так долго. Но
можно, не искажая истины, сказать:
Аркадин оставался как художник
всегда самим собой, и с этим театру
приходилось считаться.
Вопрос, здесь затронутый, тре-
бует, конечно, специального рас-
смотрения в посвященной заслу-
женному деятелю искусств Ивану
Ивановичу Аркадину специальной
монографии, которой он вполне
достоин и которая была бы весьма
полезна для театральной молодежи.
Здесь же я даю лишь небольшой
эскиз, посвященный началу твор-
ческого пути актера, предоставляя
возможность другим дорисовать
этот недорисованный портрет.
1
Дело в том, что в меню ужина в «Бродячей собаке» было постоянное дежурное блюдо - «собачьи битки» - не в буквальном,
конечно, смысле.
2
Душанбе.
6 2
История Петербурга. № 6 (58)/2010
предыдущая страница 61 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн следующая страница 63 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст