С
обытия глазами современников
На мешках он с печеньем сидит.
.. И
в носу ковыряет!» Вот так я охранял
выпечку до сдачи ее в экспедицию.
Был у нас и шуточный гимн:
«А там у печки ФТЛжара сто-
ит, жара стоит ужасная.
..
И много браку напорол, и все
труды напрасные
...
Припев:
Да здравствуют хлебы
и булки, коврижки, торта и пирог!
Мы смелые их пож иратели
...
Вперед! Всегда вперед! Вперед!
Прощай, машина первая, прощай
тестомесильная.
..
Я в цех мучной иду служить
...
работа непосильная!
Припев:
Мы ждем окончания
смены, как ждем окончанья войны.
Не мы ли достойная смена на-
шей Великой Страны?!»
А ведь и то правда, что в наказа-
ние за нерадивость или допущенную
оплошность нас ставили либо к
ФТЛ-2, либо посылали в мучной
цех на пересыпку муки в бункер, то
есть на работу грузчиком.
В свой первый отпуск я позво-
нил директору «Красного пекаря»
и сказал, что хочу встретиться с
друзьями. Он немедленно спустил
мне пропуск. Меня угощали пирож-
ными и тарталетками, которых я не
пробовал с довоенного времени.
Хотел я повидать и Володю Ти-
хонова (его адрес на Введенской
улице мне был известен), да чуть
не загубил его папу.
Позвонил и
спросил: «Тихоновы здесь живут?»,
а дверь открыл его папа - высокий
грузный мужчина.
А я возьми да
скажи: «Я вот насчет Володи.» (а
нужно было сказать как-то иначе.
Он сказал: «Заходите», а сам, по-
вернувшись ко мне спиной, стал
беззвучно падать на меня спиной.
Я еле его удержал. Оказалось,
сердечный приступ, ибо Володя
тоже был призван, и он меня не так
понял. (т.е. не случилось ли что с
Володей?). С тех пор я стараюсь
более четко формулировать свои
вопросы, боюсь быть не так поня-
тым. Рассказывая о своей работе
на хлебозаводе во время блокады,
я как-то забыл упомянуть о самом
главном подвиге блокадников. Ког-
да после суровой зимы 1941-1942
годов уже к 14 марта 1942 года
город был полностью очищен от
трупов и бытовых нечистот (ведь
канализация не работала, так как не
было ни воды, ни тепла), он тем са-
мым был спасен от опасностей воз-
которая никого бы не пощадила!
А какие усилия потребовались от
горожан, чтобы 15 апреля 1942 года
пошел первый трамвай? Еще 27
марта 1942 года, согласно постанов-
лению Ленгорисполкома, вся земля
города (около 10 тысяч гектаров
скверов и дворов) была поделена
между блокадниками под огороды.
Но до первого урожая нужно было
еще дожить! И поэтому весной и в
начале лета на пустырях, в садах и
парках собирали сныть, мокрицу
и одуванчики, а крапива и лебеда
были вообще деликатесом - и про-
давали их на рынках. Для салатов
(в сыром виде) использовались
листья липы, а из горьких, терпких
листьев клена (после удаления го-
речи кипячением) делали лепешки,
пекли на сухой плите и ели их с
розовой «сахарной» водой, которую
продавали на каждом углу. Вместе
с этой водой раздавали населению
бесплатно бутылки с мутной и
скользкой (как сопли) жидкостью,
которая называлась «бактериофа-
гом». И если бы не это лекарство,
то многие погибли бы от кровавых
голодных поносов. Примерно в
то же время благодаря ученым
ЛТА в продаже появился хвойный
экстракт, дрожжевой суп, шроты,
пластинчатые спички и даже эрзац-
табак, изготовленный из дубового
листа и никотина. Молодые корни
репейника в то время считались
общепризнанным лакомством, а
из корней одуванчика делали кофе
(по вкусу похожий на цикорий). В
то трудное время, в дни долгих и
томительных исканий, я с голоду
ел не только лягушек, но пробовал
даже жарить на олифе дождевых
червей, которые расползались со
сковороды и скрипели на зубах от
наличия в них земли. Но мы ели
червей, а черви ели нас. И я это
почувствовал, когда начал резко
слабеть, обратился в спецпункт
(рядом с клубом им. 1 Мая) за ме-
дицинской помощью. У меня там
за один прием выгнали 45 штук
аскарид.
Ныне даже странно слышать
что в пяти-, а не в двухмиллионном
городе единственный дезинфекци-
онный пункт закрыт из-за отсут-
ствия воды, отопления и освещения,
даже при широком распространении
вшивости и туберкулеза. А вот в
блокаду, когда не только энергетиче-
ских ресурсов, но и всего остального
было крайне мало, работали бани и
вшебойки. Правда обессиленным
от голода людям не хватало сил до
них добраться. Вот я, например,
проделал долгий путь длиной че-
тыре трамвайные остановки, чтобы
вымыться в бане. И несмотря на то,
что в тот день в «Круглой бане» (пл.
Мужества) мылась воинская часть,
солдаты собственными руками вы-
мыли меня - мальчика-дистрофика.
Знаю точно, что у реки Карповки
(Петроградская сторона) в блокаду
тоже работала баня.
Теперь о значении огородов.
Первый урожай овощей помог мно-
гим оправиться от голода. Но только
не нам, ибо нам выделили всего одну
грядку около дома (Железнодо-
рожный пер., 13). Мама с большим
трудом (она еле передвигалась) и
за большие деньги засадила грядку
картофельными глазками. Но по
нашей грядке, даже без предупре-
ждения, прокопали траншею (не то
под кабель, не то трубопровод) и мы
лишились и урожая и земли. Но в то
время моя сестра Таня прямо под
окном нашла золотую монету до-
стоинством в пять рублей и выгодно
продала ее дантисту около скупки
на ул. Рубинштейна. И то было
самой неожиданной компенсацией
за причиненный ущерб. И вот что
любопытно: после войны демобили-
зовался сын нашей соседки, которая
умерла от голода, и на том же месте,
где сестра нашла монету, выкопал
целый сервиз, завещанный ему ма-
терью. И, видимо, кое-что еще, о чем
он счел нужным умолчать. Вот так
65
История Петербурга. № 6 (58)/2010
предыдущая страница 64 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн следующая страница 66 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст