Чистку кадров проводила рабоче-
крестьянская инспекция. Как ни
странно, но поначалу рабочие и
крестьяне, которых командировали
наводить порядок в музее, были на-
строены к эрмитажникам весьма ло-
яльно и часто соглашались с доводами
руководства музея, вступавшегося за
своих сотрудников, и «вычищенный»
оставался на своем месте. Но такой
либерализм существовал только на
первых порах, потом все стало про-
ходить более сурово.
Осенью 1930 года чистка нача-
лась и в Красной армии, но принци-
пы той чистки были уже совершенно
другие. Первым делом стали избав-
ляться от военспецов, некоторых
иногда потом отпускали, и они воз-
вращались к своим обязанностям.
Но главной целью той кампании
было окончательное уничтожение
остатков гвардии, и тут уже для
человека, попавшего в поле зрения
ОГПУ, как правило, все заканчива-
лось не просто потерей службы.
В октябре 1930 года в Ленинграде
начались массовые аресты бывших
царских офицеров, в основном -
гвардейцев. То большое по масштабу
дело получило странное название
«Весна». Весной якобы ждали начала
новой интервенции. Арестовывали не
только военспецов и вернувшихся из
эмиграции военных, но и просто быв-
ших офицеров, чьи фамилии называл
кто-либо из арестованных. После
допросов круг расширялся, забирали
все новых и новых12.
Так, арестованный бывший
офицер Измайловского полка Алек-
стория учреждений
сей Кованько на допросе 2 ноября
1930 года в числе многих фамилий
назвал и Оприца. Правда, он не знал
его имени, но при этом говорил о
его связях с контрреволюционера-
ми за границей (будто бы сестра
жены Оприца - Нина Эдуардовна
Линдес - связана с эмигрировав-
шим в 1924 году за границу неким
банковским деятелем Гартманом,
с которым состоит в каком-то род-
стве). Правильность его показаний,
видно, никто и не собирался прове-
рять, так как они, вероятнее всего,
не подтвердились бы. Во-первых,
даже отчество золовки было на-
звано неправильно. Жену Оприца
звали Мартой Эдмундовной, а не
Эдуардовной, да и связи родствен-
ницы с эмигрантами также ничем не
подтверждались. Странно, что на до-
просе не прозвучало имя его брата-
генерала. Но и без того этих весьма
сомнительных показаний было
достаточно для ареста. Э. Н. Опри-
ца обвинили в принадлежности к
контрреволюционной организации
и 3 мая 1931 года расстреляли13.
Личное дело его было изъято
из канцелярии музея - как будто
человека и не было, как «не было»
и тысяч других, сгинувших в годы,
когда Большой террор еще и не
начинался.
В 1920 году в Зимнем дворце
заработал Музей революции, и
кому-то из старого штата удалось
найти себе в нем место смотрителя,
а в декабре 1922-го открылся
очередной в городе музей быта. То
были «исторические комнаты» -
жилые покои Николая I, Александра
II и Николая II.
Тогда же дворец был передан
в ведение Эрмитажа (фактически
же только половина дворца, так как
другую занимал Музей революции).
Первыми с прошениями о
приеме на работу обратились те, кто
отработал во дворце десятки лет. При
тогдашней безработице, когда люди,
как на службу, ходили на биржу
труда, появилась надежда хоть как-
то устроиться, ведь с потерей работы
многие из них лишились в прямом
смысле куска хлеба. В 1922 году в
«Петроградской правде» из номера
в номер мелькало слово «голод» и
призывы помогать голодающим.
Печатались также статьи про отъем
церковных ценностей. Эта кампания
объяснялась необходимостью сбора
средств для помощи голодающим.
В Петрограде положение было не
таким катастрофическим, как в
других районах страны, но все же
кто мог - уезжал в деревню, где,
казалось, было легче прокормиться,
а кому ехать было некуда оставалось
одно: попытать счастья вернуться
на прежнее место службы. Работая
в Эрмитаже, можно было получать
паек. Правда, паек был очень
скудным, но все равно это было
лучше, чем совсем ничего. В апреле
1922 года, например, из выделенных
на 107 человек пятидесяти пайков
музей получил всего сорок14.
(продолжение
в следующем номере)
9 4
1
Архив ГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 62 1918. Л. 16, 9, 28.
2
Там же. Л. 2.
3 Там же. Л. 93, 95, 102, 99, 108.
4 Там же. Л. 30, 31, 38, 39, 55.
5 Архив ГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Ч. 2. Д. 209 (36) 1921-1925. Л. 64.
6 В июне 1918 года директор Эрмитажа Д. И. Толстой уехал к семье в Киев, в августе он прислал прошение об отставке, и с 1 сен-
тября 1918 года приказом комиссара музея Н. Н. Пунина был уволен с поста директора. С 23 августа исполняющим обязанности был
назначен С. Н. Тройницкий.
7 Так с 1917 года стала называться Рота дворцовых гренадер. Рота несла караулы в царских резиденциях, при особе императора,
при памятниках Отечественной войне 1912 года. Офицерами гренадерской роты могли быть только выслужившиеся из нижних чинов
и награжденные солдатским Георгиевским крестом.
8 Архив ГЭ. Ф. 1. Оп. 5. Д. 62 1918. Л. 74, 75.
9 Там же. Л. 85, 86, 88, 89.
10 В эмиграции И. Н. Оприц был председателем Объединения лейб-казаков. Умер в Париже в 1964 году, похоронен на кладбище
Сент-Женевьев-де-Буа.
11 Помимо Зимнего дворца, Эрмитажного театра и зданий Малого, Старого и Нового Эрмитажа, музею принадлежали дома:
ул. Халтурина, 31, 35, 37, Соляной пер., 9, Конюшенная пл., 2, Невский пр., 17 (Строгановский дворец), 19.
12 Аресты также прошли в Москве, Киеве, Харькове, Воронеже и других крупных городах страны. В Ленинграде к 31 января 1931
года было арестовано почти 600 человек.
Всего было репрессировано не менее 10 тысяч бывших военных (подробнее см.: Тинченко Я. Ю. Голгофа русского офицерства в
СССР, 1930-1931. М., 2000).
13 Всего в тот день по делу о «заговоре гвардейских офицеров» в Ленинграде было расстреляно белее двух тысяч человек.
14 Архив ГЭ. Ф. 1. Оп. 8. Д. 19. Л. 39.
История Петербурга. № 6 (58)/2010
предыдущая страница 93 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн следующая страница 95 История Петербурга №58 (2010) читать онлайн Домой Выключить/включить текст