п
лужилый Петербург
А. А. Игнатьев
«Непосредственным моим на-
чальником оказался поручик барон
Маннергейм, будущий душитель
революции в Финляндии. Швед
по происхождению, финляндец по
образованию, этот образцовый на-
емник понимал службу как ремес-
ло. Он все умел делать образцово
и даже пить так, чтобы оставаться
трезвым. Он, конечно, в душе глу-
боко презирал наших штатских в
военной форме, но умел выражать
это в такой полушутливой форме,
что большинство так и принимало
это за шутки хорошего, но недале-
кого барона. Меня он взял в оборот
умело и постепенно доказал, что я,
кроме гимнастики, попросту ничего
не знаю»14.
Теперь обратимся к той части
воспоминаний графа Игнатьева, в
которой говорится об офицерской
кавалерийской школе.
«Впервые в 1901 году были вве-
дены новые правила о зачислении в
генеральный штаб. Мы, окончившие
академию, были обязаны вернуться
на два года в строй для командования
ротами и эскадронами. Генерал-
инспектор кавалерии Николай Ни-
колаевич нашел при этом, что для
получения эскадронов генштабистам
необходимо пройти специальный
одногодичный курс офицерской
кавалерийской школы.
- А то они мне все эскадроны по-
портят, - будто бы выразился он.
Школа эта, размещавшаяся в
Петербурге в Аракчеевских казар-
мах на Шпалерной, была к этому
времени коренным образом преоб-
разована и успела уже заслужить
репутацию “мало приятного учреж-
дения”. В ней впервые в России
были применены мертвые барьеры,
врытые в землю, и особенно пугали
так называемые парфорсные охоты.
Двухлетний курс школы проходили
около ста офицеров кавалерийских
полков, а на охоты командирова-
лись, кроме того, ежегодно все кан-
дидаты на получение командования
полком. Стонали бедные кавале-
рийские полковники, вынужденные
скакать на этих охотах верст десять-
двенадцать по пересеченной мест-
ности, многие уходили в отставку, не
перенеся этого испытания. Суровые
требования кавалерийской школы
сыграли полезную роль. Постепенно
среди кавалерийских начальников
становилось все больше настоящих
кавалеристов и все меньше людей,
склонных к покою и к ожирению.
Даже из нашего выпуска академии
многие бывшие кавалеристы ис-
пугались школы. <.
..> Желающих
поступить в “лошадиную академию”
среди нас оказалось всего восемь
человек. <.
..> Система выездки
была к тому времени установлена
единая - по Филису, и она не пред-
ставляла для меня затруднений,
так как я был уже знаком с нею со
времени службы в полку». В один из
понедельников в школе разнеслась
новость о невиданном новом номе-
ре высшей езды француза Филиса,
показанного им накануне в цирке
Чинизелли. «Через несколько дней
в маленький офицерский манеж
собралась чуть ли не вся полко-
вая офицерская молодежь. Мы
выстроились. На правом фланге
смены на простенькой казенной
гнедой лошадке сидел щупленький
полковник в общеармейской кава-
лерийской форме. Это оказался на-
чальник офицерской кавалерийской
школы, просивший нас, как выясни-
лось, принять его и его сотрудника,
скромного армейского подполков-
ника князя Багратиона, в нашу
смену. Точно в назначенный час в
манеж вошел маленький старичок в
штатском платье и, поздоровавшись
с нами по-французски, начал свой
первый урок. По-русски он тогда
совсем не говорил. <. > Пропотев
не хуже коней, большинство вышло
из манежа с совершенным отвраще-
нием к “самодуру-французу”. Его
обступили человек шесть кавалер-
гардских офицеров. Эта группа и
прошла до конца курс Филиса. <.
..>
Непреклонная воля старика Филиса
и могучая поддержка его системы
езды рядом влиятельных военных
привели к тому, что взгляды Филиса
через несколько лет легли в основу
русского кавалерийского устава.
Я застал Филиса в кавалерийской
школе уже в форме военного чи-
новника, в должности главного
инструктора езды. Мне же довелось
и похоронить его в Париже, где как
военный атташе я возложил на его
могилу венок с надписью: “От бла-
годарной русской кавалерии”. Он
заслужил этот венок, ибо в нашей
красной коннице применена систе-
ма старика Филиса. <.
..> В пере-
рывах езды мы обучались еще бою
на саблях, иногда рубке - и даже
ковке в эскадронной кузнице, где
любители ухитрялись изготовить
подкову вместо трех в два нагрева.
<...> Помощника начальника шко-
лы - Химца, того самого, который
был моим учителем верховой езды
еще в Пажеском корпусе, мы в шут-
ку, чисто по-кавалерийски, прозвали
Подвохом завода Подкопаева от
Хама и Стервы. <.
..> .на идеаль-
но выезженной темно-караковой
лошади выехал сам знаменитый
ездок Химец и повел нас за собой
на первую пробную парфорсную
охоту по искусственному следу. Впе-
Старший унтер-офицер
С. М
. Будённый в парадной форме
1 5
История Петербурга. № 3 (61)/2011
предыдущая страница 14 История Петербурга №61 (2011) читать онлайн следующая страница 16 История Петербурга №61 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст