п
овременные мемуары
В августе нас еще как-то кор-
мили. Командир моего взвода при-
водил нас строем в столовую и
иногда умудрялся получить на всех
лишнюю порцию фасоли, которую
он честно делил между нами. Лиш-
няя порция появлялась в результате
того, что он на один день позже
сообщал на кухню о выбывшем из
училища солдате.
Мне запомнился один концерт,
на который согнали всех солдат.
Концерт проходил в большом
актовом зале. Выступала Клавдия
Шульженко. Она пела «Синень-
кий платочек», «Маму» и еще
что-то. Мальчишки, сидевшие в
солдатской форме в зале, плакали
и не скрывали слез. Я как раз был
дежурным и сидел у телефона и
решил позвонить отцу, сказать,
что меня куда-то переводят. Отец
работал в эвакогоспитале № 11-70
в Александро-Невской лавре заме-
стителем главного врача. Я хотел
начать рассказывать о своих делах,
но он перебил меня:
- На госпиталь упала бомба,
рушится стена. Я не могу с тобой
разговаривать, - и бросил трубку.
Связь с родителями, которую
мне изредка удавалось поддержи-
вать, когда я оказывался около теле-
фона, оборвалась на долгое время.
А потом начались страшные
дни блокады, о которых я не люблю
вспоминать, но, наверное, надо.
Я оказался в минометном полку
на Рузовской улице, откуда меня с
дистрофией в середине января 1942
года увезли на санях, запряженных
лошадью, в госпиталь.
Начался голод.
Мы ни о чем не могли думать -
только о еде. В столовой давали
125 граммов сухарей и половину
крышки плоского котелка супа из
крапивы. Давали еще один кусочек
сахара или один квадратик от плит-
ки шоколада в сутки.
Мы по очереди ходили в столо-
вую и брали еду на десять человек,
чтобы сберечь силы. Мечтали, чтобы
нас отправили на фронт, поскольку
там давали 300 граммов хлеба и
можно было попытаться на забро-
шенных огородах выкопать картош-
ку. Об этом нам рассказывали те, кто
побывал на фронте и вернулся после
госпиталя в наш полк.
Мы им ужасно завидовали,
несмотря на то, что они были на
фронте ранены.
Г
Д. Ястребенецкий (справа) и
начальник штаба дивизиона капитан
Васильев. На обороте:
«Изображаю условного противника».
1942 г.
Спал я в холодном подвале.
Посреди подвала стояло ведро. Нас
было только трое, но к утру ведро
было полным. Это тоже результат
дистрофии.
Как-то вечером настала моя
очередь идти в столовую за едой
на наш взвод. В темноте, при одной
коптилке, закутанные в одеяло,
сидели мои товарищи, с которыми
я вместе пережил все тяготы блокад-
ной зимы. Я принес на всех кусочки
шоколада.
- А вот мы сейчас увидим, чест-
ный ты или нет, - сказал кто-то из
сидящих в темноте.
Командир полка полковник
Филипп Иванович Кондаков
и комиссар полка Месс.
1942 г.
Я вдруг понял, что если они не
досчитаются хотя бы одного кусоч-
ка, меня просто убьют. Убьют по-
настоящему. Такое было состояние
озлобления у голодающих солдат.
После очередного артобстрела
в нашем дворе была убита лошадь.
Это была тощая кляча, но офицеры
нашего полка сразу же перетащили
ее в маленький дворик, разделали
и несколько дней питались лоша-
диным мясом. Нам не досталось ни
кусочка.
В начале декабря хлеб превра-
тился в какую-то темно-зеленую
слизистую массу, а потом вдруг
стал почти белым. Потом я узнал,
что директор Лесотехнической ака-
демии придумал добавлять в хлеб
целлюлозу. Порции от этого больше
не стали. За это изобретение он по-
лучил Сталинскую премию.
Я слабел с каждым днем и уже
не мог выйти из подвала. Как-то
даже меньше хотелось есть. При
свете коптилки лежал на койке и
читал Кнута Гамсуна. Мне вдруг
попалась его повесть «Голод». Я
был поражен, как точно он описал
состояние голодающего человека.
Наверное, сам когда-то испытал
чувство голода.
Я ни о чем другом думать не мог.
Те, с кем мне приходилось разгова-
ривать, тоже думали только о еде, и
разговоры были тоже только о еде.
За все время голода меня только
один раз угостил ириской из дуран-
ды наш начальник техчасти.
Пятнадцатого января 1942 года
меня вынесли из подвала и уло-
жили на сани. Мне выдали сухой
паек: баночку из-под горчицы, на-
половину наполненную пшеном.
Я почувствовал себя богачом и
решил, что всю жизнь буду есть
только пшенную кашу.
У меня была вторая стадия дис-
трофии.
В палате, куда меня положи-
ли, лежало на обычных носилках
человек двадцать солдат со второй
и третьей стадией дистрофии. За
ночь в палате от голода умирало
три-четыре человека. Умерших вы-
носили из палаты и сбрасывали в
холодное подвальное помещение.
Когда, держась за стены, я проходил
по коридору в туалет мимо всегда
открытой в темный подвал двери, я
слышал раздававшиеся оттуда сто-
ны. Чувства притупились, и стоны
умирающих людей, лежащих среди
2 9
История Петербурга. № 3 (61)/2011
предыдущая страница 28 История Петербурга №61 (2011) читать онлайн следующая страница 30 История Петербурга №61 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст