п
овременные мемуары
3 0
Г
Д. Ястребенецкий с родителями: Данилом Александровичем
и Людмилой Давидовной.
1943 г.
трупов, не производили жуткого
впечатления.
Ночью приезжали грузовики,
и измученные от голода санитары
забрасывали окоченевшие трупы в
открытый кузов.
Все это я видел собственными
глазами.
Можно представить себе, что ис-
пытывает человек во время бомбеж-
ки или артобстрела, можно описать
чувства человека, поднимающегося
из окопа под пулеметным огнем в
атаку, но никакими словами нельзя
описать, что чувствует человек во
время голода. Это можно понять,
только испытав самому.
Еще в начале декабря меня
послали с пакетом документов в
другую часть. Я шел по занесенно-
му снегом Невскому проспекту с
неподвижно застывшими троллей-
бусами. Шел, еле передвигая ноги
от голода. Передо мной медленно
шел мужчина, закутанный в не-
мыслимые одежды. Через несколько
шагов он упал. Я попытался помочь
ему подняться, но сумел только
прислонить его к стене дома. Когда
я возвращался, его уже присыпало
снегом. Он был мертв.
Мимо меня, в основном жен-
щины, медленно везли санки с тру-
пами. Когда я сейчас вижу фильмы
о блокаде и показывают одного
или двух, везущих санки с трупами
людей, умерших от голода, меня
не покидает ощущение неправды.
Таких санок с печальным грузом
были десятки.
Наша квартира находилась на
Невском, напротив Строгановского
дворца на той стороне улицы, кото-
рая была, как было написано синей
краской почти на каждом доме,
наиболее опасной при артобстрелах.
Стекла в окнах были выбиты и кое-
как закрыты фанерой. Снаряды раз-
рывались на крыше Строгановского
дворца, и осколки летели в окна
нашей квартиры.
Перед войной к нам приехала
из деревни Катя - немолодая ми-
лая женщина, которая начала по-
могать моей матери по хозяйству.
С первых дней войны отец стал
жить в госпитале, а мать начала
работать в госпитальной библио-
теке. Катя жила в квартире одна и
питалась только тем, что получала
по карточкам - 125 граммов хлеба
и еще что-то, если повезет. В дека-
бре мать выбралась из госпиталя,
чтобы навестить Катю. В квартире
было очень холодно и темно. Катя
сидела неподвижно на кухне, за-
сунув ноги в холодную печку. Она
была мертва.
Мать с трудом спустила ее вниз,
положила на санки и отвезла на
какое-то кладбище. Эта траурная
процедура заняла целый день до
вечера.
После этого обессиленную мать
на таких же санках отвезли в госпи-
таль, где она работала. И все-таки не
могу не вспомнить еще одно собы-
тие, связанное с блокадой. Если не
ошибаюсь, это произошло в августе
1941-го.
Как-то мне удалось вырваться
домой на одни сутки, и мы с матерью
пошли в филармонию на первое
исполнение Седьмой симфонии
Дмитрия Шостаковича. Дирижи-
ровал Карл Ильич Элиасберг. Зал
был наполнен на одну треть. Люди
сидели в верхней одежде. Я был в
шинели. Гардероб не работал - не
было, видимо, необходимости.
Тускло горели две люстры - те,
которые ближе к оркестру. Где-то
к концу исполнения симфонии на-
чалась воздушная тревога. В зале
были слышны выстрелы зенитных
орудий. Концерт не прерывался.
После окончания мы вышли на
площадь Искусств. Воздушная тре-
вога продолжалась. С неба сыпались
теплые осколки зенитных снарядов.
Я тогда не мог предположить, что
этот концерт станет в какой-то сте-
пени историческим. Я бы, наверное,
сохранил программку этого концер-
та, входной билет и какой-нибудь
осколок. <.
..>
В госпитале раненым и больным
давали дополнительное питание -
маленькую галетку размером в чет-
верть обыкновенного печенья.
На третий или четвертый день
я спросил санитара, в каком госпи-
тале я нахожусь. Когда он назвал
№ 11-70, я вспомнил, что вроде бы
это номер госпиталя, где работает
мой отец. Я сказал санитару, чтобы
он передал моему отцу, что я лежу в
такой-то палате.
- Все говорят, что у них есть
родственники среди врачей, все
ловчат, - сказал санитар.
Еще через пару дней, во время
обхода, в палату пришел мой отец.
Для меня после той встречи ничего
не изменилось. Отец был удиви-
тельно порядочным, честным и
деликатным человеком. И хотя он
очень любил меня, не мог позволить
себе сделать для меня какое-то ис-
ключение. Только тогда, когда меня
20 февраля подготовили к выписке,
он забрал меня на одну ночь к себе
в маленькую полутемную комнату,
где жил с матерью. К тому времени
к пайку добавили, кажется, 50 грам-
мов хлеба.
Поздно ночью отец со счастли-
вым выражением лица пришел в
комнату и принес наполненную на-
половину крышку плоского котелка.
В крышке была гороховая каша.
- Утром перед отправкой смо-
жешь подкрепиться, - сказал он.
Несмотря на то что он был за-
местителем главного врача госпи-
таля, он не позволил себе получать
какую-то дополнительную еду. Я
История Петербурга. № 3 (61)/2011
предыдущая страница 29 История Петербурга №61 (2011) читать онлайн следующая страница 31 История Петербурга №61 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст