П
е
етербуржцы и петербурженки
М
. Н
. Б а р ы к о в а
М ы Забытые следы
Чьей-то глубины
Душа моя рада
Всякому гаду,
Всякому зверю
И о всякой вере.
..
Александр Блок
Э т
а с т
а т ь я н е п р е т
е н д у е т
н и н а и с к у с с т
в о в е д ч е с к и й а н а л и з , н и д а ж
е н а п о л н у ю
б и о г р а ф
и ч е с к у ю
с п р а в к у . О н а т
о л ь к о в в о д и т в к у л ь т
у р н ы
й и , м о ж
е т
б ы т ь , н а у ч н ы
й о б о р о т н е и з в е с т н ы е р и с у н к и Т а т
ь я -
н ы Н и к о л а е в н ы
Г и п п и у с . Г д е х р а н я т
с я с е й ч а с т
е т
р а д и с е е р и с у н к а м и , п о в п о л н е п о н я т
н ы м п р и ч и н а м н е
р а з г л а ш
а е т
с я .
2 6
В смутное время перед Первой
русской революцией стали ходить
по Петербургу странные слухи о
каких-то собраниях у известной
поэтессы Зинаиды Гиппиус, о новой
вере в Троицу и о таинственном
воплощении этой веры в реальную
жизнь путем открытого сожительства
втроем1. Приложил к этим разгово-
рам руку и великий знаток тонкостей
пола Василий Васильевич Розанов,
достаточно откровенно намекавший
на действующих лиц.
..2
Четыре сестры Гиппиус дей-
ствительно были хорошо известны
в столице; больше всех, разуме-
ется, Зинаида, меньше - Анна
(1782-1942) - врач и публицист.
Но особенно тесно со знаменитой
сестрой были связаны неразлучные
Татьяна (1877-1957) и Наталья
(1880-1963), или, как их называли
в своем кругу, Тата и Ната. Связь
эта, в первую очередь духовная,
стала исключительной особенно
после смерти их матери в 1903 году
и переселения сестер к супругам
Мережковским.
Не буду здесь подробно касать-
ся философско-религиозной сторо-
ны учения Мережковских о Троице,
новом религиозном сознании и
вселенском характере бестелесной
любви. На и без того сложную и
тяжелую ситуацию рубежа ве-
ков накладывалось традиционное
для русской культуры двоеверие,
привычный полуязыческий быто-
вой мистицизм3. И эта раздвоен-
ность, расколотость сознания, эта
специфическая интеллектуально-
психическая обстановка начала ХХ
века располагала и к более смелым
идеям, чем у Мережковских, и к
более грубым воплощениям тех
идей4. Мережковский писал в про-
граммной статье «О причинах упад-
ка и новых течениях современной
русской литературы»: «Наше время
должно определить двумя противо-
положными чертами: это время
самого крайнего материализма и
вместе с тем страстных идеальных
порывов духа»5. То была программа
русского символизма, для кого-то
ставшая лишь теоретической про-
граммой, а для кого-то и жизненной
философией. Символизм как особое
состояние мира и человека повлек
за собой перемены во всех обла-
стях жизни. Согласно ему, главное
в человеке - это особая нервность,
тяготение к мистическому позна-
нию. И символисты стремились
продемонстрировать обострен-
ную чувствительность, непонятные
обычному человеку переживания,
неожиданные видения. Символизм -
это игра света и тени, вера в то, что
помимо мира видимого, реального,
существует другой - невидимый,
сверхъестественный; вера в воз-
можность человека общаться с этим
миром. Это разрыв границ и прорыв
в будущее, в прошлое - в иное из-
мерение вообще. Все эти качества
будут в полной мере продемонстри-
рованы в предлагаемых вниманию
читателя материалах.
И, будучи плоть от плоти и
символизма, и Петербурга как его
классического воплощения, две
младшие сестры, находившиеся под
сильным влиянием старшей сестры
и ее мужа, к тому же очень творчески
одаренные, поверили и сознательно
подчинили свои мысли и чувства
проповедуемой доктрине. Они,
как тогда и многие иные, решили,
что смогут отказаться от «просто»
жизни, сменив ее на духовно насы-
щенную, но «символическую».
Третьим в их собственной «трой-
ке» стал Антон Карташов, профес-
сор Духовной академии, активный
участник религиозно-философских
собраний, впоследствии министр
вероисповеданий Временного пра-
вительства. И «вера» эта настолько
поглотила их, что основной акцент
оказался перенесен на жизнь ир-
реальную, иррациональную; они
творили свои «вечери любви» и
жили в каком-то призрачном мире,
где бестелесные существа изнывали
от нереализованных желаний, по-
гибая сами и губя других - во имя
«вселенской бестелесной полноты
любви»6. Впрочем, подобное состоя-
ние было вполне характерно для
того круга, где жили сестры7.
Как свеча догорала она,
Вкруг лица улыбалась печаль.
Долетали слова от окна,
Но сквозила за окнами даль.
..8
Уплывали два белых цветка -
Эта легкая матовость рук.
..
Мне прозрачная дева близка
В золотистую осень р а злук.9
И, словно пытаясь избавиться
от этого морока - или, наоборот,
упрочить его, - Тата вела особый
интимный дневник, в котором за-
печатлевались картины ее видений
и снов вперемешку с набросками
стихов и комментариев на немецком
и русском. Лиловато-зеленые тона,
История Петербурга. № 4 (62)/2011
предыдущая страница 25 История Петербурга №62 (2011) читать онлайн следующая страница 27 История Петербурга №62 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст