овременные мемуары
Г Д. Ястребенецкий с отцом Данилом Александровичем.
1943 г.
спали Выборнов и Босулаев, а мы
с Галей спали посередине на полу.
Выборнов жутко ревновал, но в силу
субординации не мог поменяться со
мной местами.
Мы добрались до Захожья и
разместились в хороших деревян-
ных домах, построенных немцами.
Таких домов было несколько.
Стоявший рядом с нашим взо-
рвался, когда кто-то попытался
открыть дверь в туалет. Посреди
комнаты, в которой мы жили, на
полу лежала крышка от письменно-
го стола. Она очень мешала, но мы
боялись ее тронуть, опасаясь, что
она заминирована.
В Захожье я увидал в снегу на-
стоящий лимон. Последний раз я ви-
дел лимон перед войной в магазине.
Они стоили дорого, и родители их
не покупали. Мы побоялись съесть
этот лимон. А вдруг отравлен?
Зато мы нашли большую банку
с наполовину оторванной бумажной
этикеткой оранжевого цвета. На со-
хранившейся части было написано
по-немецки: «Дернуть за кольцо».
Мы положили банку за бревна,
сваленные во дворе, протянули про-
волоку, отошли подальше и дернули
за кольцо. Из банки повалил густой
оранжевый дым, который накрыл
весь поселок. Ни домов, ни улиц не
стало видно. Это была дымовая за-
веса. Был бы большой скандал, если
бы узнали, кто это сделал, поскольку
в поселке разместился какой-то
штаб. Но пронесло.
Следующая остановка нашего
дивизиона была на окраине какой-
то деревни, где мы ночевали одну
ночь в землянке, оставшейся по-
сле немцев. Рядом была еще одна
землянка. Сквозь открытый вход
мы видели стоящие на полу ящики
с вином. Перед входом в землянку
была воткнута табличка с надписью
«Minen». Мы побоялись войти в
этот винный погреб и завалились
спать.
Утром подъехала грузовая ма-
шина. Из нее вылезли знакомые нам
артиллеристы, сняли табличку и
погрузили ящики с вином в машину.
Табличку с надписью «Minen» они
накануне вечером воткнули сами,
поскольку тогда у них не было ма-
шины. Мы получили одну бутылку
вина на шестерых.
Надо сказать, что алкоголь во
время войны даже мне, почти не
пьющему, был очень желанным.
Впервые я попробовал неразведен-
ный спирт на Пороховых. Выборнов
налил в кружку грамм сто спирта,
дал мне выпить и сказал:
- А теперь произнеси «мама».
У меня же перехватило дыха-
ние, и я некоторое время вообще
не мог произнести ни звука. По-
том, правда, привык. Под Нарвой
в тридцатиградусный мороз легко
выпивал кружку спирта, забрасывал
в рот горсть снега и даже не пьянел.
Когда кто-то выпивал, а меня не
приглашали, я очень огорчался.
Так продолжалось какое-то время и
после войны. Первые два послевоен-
ных года мы с удовольствием пили
портвейн «777» и другую дрянь.
Когда я познакомился с Викой,
нас пригласили в гости к приятелям
моих родителей. Передо мной на
столе стояла бутылка коньяка. За
вечер я ее потихоньку выпил и не
опьянел, что произвело на Вику не-
изгладимое впечатление.
Конечно, на фронте бывало, что
кто-нибудь напивался. Помню, как
мой друг - лейтенант Юра Савин,
напившись, вызвал на дуэль коман-
дира дивизиона Босулаева. Мы их
еле разняли. На войне появлялось
иногда и свободное время. Вечерами
мы сидели или в землянке, или в
комнате и слушали нашего гита-
риста Павла, которого специально
возили с собой. Играли в подкид-
ного дурака и выпивали, благо у нас
был, как я уже писал, летный паек
и полагался спирт. Спирта было
много. Как-то под Нарвой к нам в
дивизион прибыл новый начальник
СМЕРШа. До того он служил в от-
ряде аэросаней на Ладожском озере.
Он рассказывал, что сани были
сделаны из фанеры, поэтому пули
и снаряды маленького калибра про-
бивали их насквозь, не разрываясь
и не причиняя никакого вреда, если,
конечно, не попадали в человека. На
всякий случай мы бросили играть в
карты и стали меньше выпивать. На
третий день он достал из кармана
колоду карт и сказал:
- Давайте сыграем - такая ску-
чища по вечерам!
Он оказался нормальным пар-
нем, и все стало, как было прежде.
Мы стояли в четырех киломе-
трах от переднего края. Обстрелы
и бомбежка были обычным делом,
и мы уже не обращали на них вни-
мания. Мне приходилось через
день возить в штаб бригады на
другой берег Наровы донесения.
Ездил я на мотоцикле с коляской
вместе с Лехой. Леха был лихой
мотоциклист и умудрялся чинить
мотоцикл, не имея запасных частей,
в тридцатиградусный мороз. Я тогда
еще не умел водить ни машину, ни
мотоцикл. Поскольку понтонную
переправу через Нарову непрерывно
обстреливали, мы ездили километра
на два ближе к немцам через лед.
В том месте берег был пологим, и
можно было легко спуститься на лед
и так же подняться на другой берег.
Правда, мы уже находились в пря-
мой видимости немцев. Немцы, как
правило, не успевали открыть огонь,
65
История Петербурга. № 4 (62)/2011
предыдущая страница 64 История Петербурга №62 (2011) читать онлайн следующая страница 66 История Петербурга №62 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст