С
овременные мемуары
70
Иые собиралась поступать в
физкультурный техникум, а я со-
бирался вернуться в Академию ху-
дожеств, куда поступил в 1941 году
и которую мне пришлось оставить,
не приступив к занятиям на первом
курсе. Я написал на оборотной сто-
роне моей довоенной фотографии
свой домашний адрес, чтобы можно
было встретиться в Ленинграде по-
сле войны.
В прекрасном настроении мы
вернулись домой, и Иые положила
мою фотографию в коробку от шах-
мат, стоявшую на буфете в комнате,
в которой они жили с матерью. Нам
с Шиловым дали комнату на втором
этаже дома, в нее надо было подни-
маться по скрипучей лестнице.
- Где ты болтался целый день?
- свирепо спросил меня Шилов,
спуская меня с небес на землю.
Я честно сказал ему про то,
как мы гуляли, про фотографию с
адресом.
- Ты что, с ума сошел? - вдруг
заорал обычно сдержанный Ши-
лов. - Ты представляешь, что будет,
если эта фотография с твоим адре-
сом попадет в руки кому-нибудь
из наших? - тут он выразительно
ткнул пальцем вверх, имея в виду
не чердачное помещение, а тех, под
чьим бдительным оком мы тогда
находились. - Тебя арестуют за
связь с людьми, находившимися
на оккупированной территории.
Понял? Немедленно ликвидируй
фотографию, - потребовал он.
Я подумал, что он преувеличи-
вает, но все-таки испугался и стал
ждать ночи. Когда все заснули,
я сделал попытку спуститься по
лестнице вниз. Первая же ступень-
ка предательски заскрипела, и я
недолго думая отступил назад на
площадку, потом просто сполз, как
я это делал в школьные годы, по
перилам на животе до самого низа.
Внизу я лег на пол и, первый раз за
всю войну, по-пластунски пополз в
комнату, где спали мать с дочерью.
Так я дополз до буфета и, стараясь
не хлопнуть крышкой шахматной
коробки, достал мою фотографию
и пополз назад, держа в зубах про-
клятую улику. Если мать проснется,
я проглочу фотографию, думал я,
выползая из комнаты.
И вот после таких тяжелых
переживаний я, как мальчишка,
разнюнился, принес секретную кар-
ту, да еще показал дорогу немцам,
которых я вовсе не знал и которые
могли оказаться ловкими и хитры-
ми врагами.
Надо сказать, что это была моя
первая встреча с настоящими нем-
цами. Моих учителей из немецкой
школы не считаю. Во-первых, то
были наши немцы - колонисты или
немцы Поволжья, а кроме того, мне
тогда было 7-8 лет, и я их просто
не помнил.
Других живых, я подчеркиваю,
живых немцев я ни до войны, ни тем
более во время войны не встречал. Так
же как и все мои фронтовые друзья,
с которыми я вместе валялся в грязи,
засыпал на ходу, двигаясь в колонне,
вмерзал шинелью в лед, когда прихо-
дилось ночевать в мороз у потухшего
костра, переживал и волновался, не
получая месяцами писем из дома, и
боялся быть убитым - не потому, что
боялся смерти, а потому, что уж очень
не хотелось огорчать родителей, - я,
естественно, ненавидел немцев, из-за
которых приходилось терпеть то, что
выпало на нашу долю. Но странное
дело, впервые встретив живых на-
стоящих немцев, я не мог обнаружить
в себе чувства ненависти к ним. Они,
так же как и я, радовались тому, что
война окончена, что скоро они смогут
вернуться домой и зажить мирной,
спокойной жизнью, сдав свой фур-
гон артинструментальной разведки
советскому командованию в городе
Жидикяй.
Прошло много лет, но и сейчас,
вспоминая о них, очень надеюсь,
что они выдержали все испытания,
выпавшие на их долю в советском
плену, в который они наверняка
попали, и живыми, но без чувства
ненависти к своим недавним врагам
вернулись в Германию.
В первые дни после окончания
войны в штабе артиллерии фрон-
та катастрофически не хватало
переводчиков. Необходимо было
одновременно переводить допросы
многих высокопоставленных нем-
цев, оказавшихся в плену на нашем
участке фронта. Настоящие пере-
водчики или военные, прилично
знающие немецкий язык, были на-
расхват. Видимо, Шилову, который
не знал ни одного слова по-немецки,
показалось, что я владел языком в
совершенстве.
- Сегодня в два часа дня будешь
переводить допрос одного немецко-
го генерала, - сказал он.
- Я не смогу!
- Сможешь. Я уже обещал.
В два часа дня я был в кабине-
те начальника штаба артиллерии
фронта, генерала Бруссера. Кабинет
представлял собой маленькую ком-
нату, в которой у окна стоял стол.
За столом сидел сам генерал и еще
каких-то два военных. «Наверное,
из СМЕРШа», - подумал я. Меня
посадили за отдельный маленький
столик и дали несколько листов
бумаги и карандаш.
Генерала Бруссера я видел вбли-
зи впервые. Это уже после войны,
когда я стал скульптором, мне
много раз позировали разные вы-
сокие чины, в том числе и генерал-
полковники, с которыми я чувство-
вал себя совершенно спокойно, а
тогда для меня - солдата - генерал-
майор был полубогом.
- Введите пленного, - при-
казал он.
В комнату вошел высокий то-
щий немецкий генерал в накину-
той на плечи шинели с красными
отворотами и в пенсне. То был коман-
дующий артиллерией Курляндской
группы войск генерал Баумайстер -
тот самый, которого я видел три
дня назад в машине на центральной
улице Мажейкяя. Мне он сразу не
понравился. Таких точно генералов
показывали в советских художе-
ственных фильмах, откуда мы и
черпали представление о немцах, но
там они были жалкими и ничтож-
ными, а этот был высокомерный,
презрительно оглядывавший всех
сидевших в комнате. Было такое
впечатление, что это не он проиграл
войну и находится в плену, а мы.
- Предложите генералу раз-
деться, - сказал Бруссер.
Я перевел его слова на немецкий
язык. Но то ли я не очень точно
сформулировал предложение, то
ли в моей тональности было что-то
такое, что Баумайстер мгновенно
потерял свой апломб, скинул с плеч
шинель и начал лихорадочно рас-
стегивать китель и брюки. Бруссер
жестом остановил его. В то время
я не знал, что «ziehen sich aus» по-
немецки значит: «раздеться догола».
Надо было сказать: «legen Sie ab».
- Приступаем к допросу, - ска-
зал он, и после этого задал вопрос,
текст которого я начал тщательно
записывать. Если так пойдет и
дальше, то на третий вопрос мне
уже не хватит бумаги. «Можно ли
мне попросить генерала, чтобы он
История Петербурга. № 4 (62)/2011
предыдущая страница 69 История Петербурга №62 (2011) читать онлайн следующая страница 71 История Петербурга №62 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст