Б
локада Ленинграда
состояния дохожу. Однажды это
состояние у меня было при пульсе в
46. В эту пору мы с женою питались
почти исключительно безжировой
пищей. В это же время у меня были
жестокие перебои в сердце. Я думал,
что это от курения. Почти бросил
курить, но перебои продолжались.
К Новому году получили немного
масла; я поел его, и стало гораздо
лучше. Жир в пище - это дело се-
рьезное, как оказывается.
Немцы успокоились. Жена
угощает «хряпой». Посмотрим и
попробуем, что это за «хряпа».
7-
1-42 г. По городу вывешены
объявления об обязательной пере-
регистрации всех военнообязанных.
Завтра надо было бы мне явиться в
Смольнинский военный комисса-
риат, по месту моего жительства.
Говорил с Земницким о транспорте.
Он обещал, что подвезет меня на
автомобиле, едущем за углем на
Финляндский вокзал, или на какой-
то лошади из совхоза.
8-
1-42 г., четверг. Ни лошади, ни
автомобиля. Автомобиль имеется,
есть даже бензин или его замени-
тель, но нельзя завести машину. Мы
простояли с женой в гараже не то
час, не то два, видели, как шоферы
разогревали мотор каким-то подо-
жженным маслом, как они чуть не
устроили пожар, но все попытки
оживить двигатель не увенчались
успехом, так как стартер сел, руками
же они не могли повернуть ручку от
двигателя. Несолоно хлебавши мы
побрели было пешком, но перепуга-
лись начавшегося обстрела района.
Подождали, я поговорил с директо-
ром института по телефону, просил
его устроить все дело заочно, но не
тут-то было, надо было идти «пер
педус профессорум ет до центорум»,
чтобы не попасть в дезертиры. О. К.
из каких-то соображений решила
тащиться со мною. Кажется, простое
дело - дойти пешком от больницы
им. Ленина до института, но теперь,
из-за нехватки физических сил, пу-
стяки превращаются в величайшую
проблему.
Отправились мы около 11 ча-
сов дня. На улицах меня поразило
громадное количество людей, куда-
то тащившихся в одиночку или
парами. Кто шел с мешком, кто
волок на веревке саночки, но очень
многие шли с какими-то котелками,
судочками или мисочками. Изредка
попадались люди, тащившие на сан-
Николай Николаевич в санатории.
1950 г.
ках дрова, совсем редко встречались
переселенцы, тащившие кто кровать
с матрацем, кто сундук, шкаф и т. д.
Трамваи не действовали, рельсы за-
метены снегом, автомобилей мало.
Идти было неплохо, даже, я бы
сказал, интересно. По дороге мы
зашли в Санитарное управление
фронта для сдачи нашей рукописи
Куприянову. Куприянов просил
передать ему нашу работу о стреп-
тоциде для напечатания в каком-то
новом журнале, который он со-
бирается издавать под заглавием
«Военный хирург» или что-то вроде
этого. Наконец дошли до Советско-
го проспекта (теперь Суворовский
пр.), где мы и расстались, так как
я пошел перерегистрироваться, а
жена пошла получать пенсию. После
некоторых поисков места, где про-
изводится переучет, я нашел дом на
улице Воинова (теперь Шпалерная
ул.), где производилось это крайне
важное дело. Переучетчики весьма
предупредительны в отношении
стульев, так как их клиенты являют-
ся в таком виде, что стоять им весьма
затруднительно. Я держался хоро-
шо. Мой предшественник валился.
Несмотря на его плачевный вид,
произошло недоразумение, так как
он оказался призванным в какую-то
часть, но почему-то не явившимся
в нее своевременно. Все документы
у него были раньше отобраны, и он
оказался нечто вроде дезертира,
валившегося с ног от истощения.
Что с ним произошло дальше, я не
знаю. Со мною все было хорошо,
но я получил замечание за мою по-
пытку пояснить писарю, что я живу
фактически на Васильевском остро-
ве, а прописан на Кирочной. Он мне
заявил, что его это не касается и что
я могу поплатиться за такие штуки.
Одним словом, я чуть было не влип
в милицию, но что-то меня спасло
от сурового законника.
Получив заветный штамп на
моем военном билете, я побрел в
институт на свидание с моей женой,
нашей домработницей Федосьей
и живущими в нашей квартире
Аникиными. (Загорелось электри-
чество, писать стало лучше.)
В институт я попал часа в три.
Горит электрическое освещение, но
в коридоре я едва узнал Ивана Дми-
триевича и Углова. Потащились по
лестнице вместе. Холод. По дороге
я встретил Фридлянда. У какого-
то источника скудного освещения
остановились втроем: Аникин,
Фридлянд и я. Меня поразил цве-
тущий вид Иосифа Григорьевича и
страшное лицо Аникина. Особенно
меня почему-то поразил красный
толстый затылок нашего замести-
теля директора и тусклые, увядшие
глаза Ивана.
В квартире холодно (2-3 гра-
дуса тепла), однако водопровод и
уборные действовали. В ужасном
виде мать жены Ивана Дмитриевича
и он сам. Лина Федоровна лучше
всех.
Иван Дмитриевич находится
в состоянии полного безразличия:
живет, видимо, по инерции, не спо-
собен ни к какому сопротивлению.
Даже думать, видимо, перестал о
том, как бы выскочить из этой пе-
чальной истории.
Несколько лет тому назад я ви-
дел, как галантно он надевал своей
хорошенькой жене галоши, теперь
он стоит и смотрит, как она в старой,
изношенной шубе из беличьего меха
перетаскивает дрова из одного места
в другое. Лина Федоровна на это
еще способна, Иван не может, слаб.
Мы пробыли у Аникиных часов
до пяти и побрели назад.
Наступал великолепный зим-
ний вечер. Деревья все в инее. Без-
ветренно. Людей на улице мало.
Тротуары не расчищены, всюду снег
хрустит под валенками, совсем мало
автомобилей. Брели под руку. Я
вспоминал прошлый Ленинград: до
войны 1914-1918 годов. Ленинград
77
История Петербурга. № 4 (62)/2011
предыдущая страница 76 История Петербурга №62 (2011) читать онлайн следующая страница 78 История Петербурга №62 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст