Н
еизвестное об известном
Ливен, урожденной Бенкендорф,
фрейлины Марии Феодоровны. -
С. И.),
о которой разсуждают, что
подкуплена Бонапартом, у двора в
неограниченном кредите и первая
подпора Графа Румянцева, Барклая
де Толли и прочих Немцов окру-
жающих Государя. Сии же люди
внушают ей свою систему и образ
мыслей и таким образом пугают
чрез нее Марию Феодоровну. А на-
род смотря на Императрицу прихо-
дит в смущение и опасается что Она
уговорит Государя к заключению
мира с Франциею и к запрещению
торговли с Англиею»37.
Сообщение отчасти перекли-
кается с тем, что писал в своих вос-
поминаниях будущий товарищ пре-
зидента Академии художеств граф
Ф. П. Толстой, а именно, что пока в
Петербурге «казенные места спешили
вывозить драгоценности Петербурга
в места, безопасные от неприятеля»,
а «тысячи повозок приготовлялись в
городе для вывоза оттуда во внутрь
России обитательниц Смольного
монастыря, институтов и двора»,
императрица Елизавета Алексеевна,
когда ее спросили, сколько надобно
будет ей подвод для вывоза вещей,
отвечала: «Так как нет возможности
спасти имущество всех жителей
Петербурга до последней бедной, то
и я должна терпеть одинаковую с
ними участь»38. По словам Толстого,
«эта кроткая, умная государыня во
всех случаях поступала как истинная
царица».
Как бы то ни было, вследствие
общей неясности положения дел,
подготовка петербургских учрежде-
ний к вывозу проводилась и далее,
в особенности же после того, когда
слухи о сдаче без боя второй сто-
лицы империи подтвердились. Это
имело место уже после столичных
бородинских торжеств, когда Алек-
сандр I поручил генерал-адъютанту
Комаровскому отправиться в По-
дольскую и Волынскую губер-
нии, где собрать «вместо рекрут,
по сделанному расчету до 20 000
лошадей» для пополнения кавале-
рийских резервов. Получив на сле-
дующий день необходимые бумаги у
А. А. Аракчеева, Комаровский от-
правился к государю за последними
указаниями, вошел в кабинет его
Каменноостровского дворца и, не-
которое время пребывая незамечен-
ным, наблюдал, как император «в
чрезвычайном смущении» рассмат-
ривал «секретную маршрутную»
карту России. В последовавшем
затем разговоре генерал-адъютант
спросил, какой дорогой ему ехать,
«ибо на Смоленск невозможно, -
разве на Москву?» После некото-
рого молчания император ответил:
«Ну, конечно, на Москву; впрочем,
поезжай, как Бог тебя пронесет.
..»
В тот же день, приехав «откла-
няться» к цесаревичу, Комаровский
нашел у него знакомого ему штал-
мейстера и московского сенатора
Петра Ивановича Озерова. На во-
прос, можно ли еще проехать через
Москву, сенатор отвечал: «Не знаю,
когда я выехал оттуда, французы
уже были на Воробьевых горах.»39
Слухи, вызванные очевидной
для многих эвакуацией учреждений
столицы, привлекали внимание «на-
чальства» и направляли розыскную
деятельность на поиск виновных.
По воспоминаниям племянницы
Г. Р. Державина Елизаветы Львовой,
ее брат, Александр Николаевич, слу-
живший до 1812 года по статской,
отправился на войну добровольцем,
отличился в трех сражениях и был
представлен командованием к зо-
лотому оружию. Находясь как-то
проездом в Рязани, Львов на обеде
у губернатора и в присутствии двух
«молодых людей во фраках», рас-
сказал, «какое дурное впечатление
делает в народе, что все богатства
из кабинета укладывают в лодки
и отправляют в Вытегру; как недо-
вольны отступлением Барклая де
Толли и отъездом государя Алек-
сандра Павловича из армии». Через
некоторое время Львов был выслан
из армии с фельдъегерем, причем
в дороге ему запретили бриться и
пользоваться ножом и вилкой. В
Петербурге же заперли в подвале
дома главы Военного департамента
Государственного Совета графа
А. А. Аракчеева, который, по учи-
нении ничего не подозревавшему
Львову допроса, доложил о нем
государю, после чего объявил аре-
стованному монаршее прощение.
При расставании Аракчеев показал
ему бумагу за подписью Барклая
де Толли, из которой следовало,
что за распускание вредных слухов
Львов «в пример другим должен
быть расстрелян»40. Хорошо еще,
что Аракчеев как бывший военный
министр не ладил с Барклаем и не
пропустил случая показать, что он
тоже «в силе».
«Грустное это положение дел,
неизвестность о будущем и са-
мое осеннее время» заставляли
императора, избегая неприятных
разговоров, не покидать Камен-
ного острова. В то же время граф
А. А. Аракчеев, по свидетельству
знавших его людей, «едва мог от-
делываться от приглашений им-
ператрицы Марии Феодоровны к
обеду, зная, что она станет любопыт-
ствовать, а ему придется или лгать,
или невежливо отмалчиваться
и пожимать плечами»41. Тягост-
ное настроение государя в подоб-
ной обстановке, питаемой разного
рода слухами и противоречивыми
известиями из армии, вырази-
лось в его письме фельдмаршалу
М. И. Кутузову от 17 сентября: «.не
могу скрыть от вас как собственного
Новая Ладога. Николаевский проспект.
Открытка. Конец XIX- начало XX в.
21
История Петербурга. № 5 (63)/2011
предыдущая страница 20 История Петербурга №63 (2011) читать онлайн следующая страница 22 История Петербурга №63 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст