локада Ленинграда
не менее стены все сверху до низу
покрыты льдом. Ничего, оттают.
Когда? Кто говорит - через три дня.
Кто говорит - через пять. Скептики
твердят: через неделю, а то и позже.
Топлю шесть дней. Топлю три раза,
не сплю иной раз по ночам. Топлю
мелко наколотыми дровами, топлю
крупными поленьями. Во время го-
рения закрываю дверцу, открываю,
прикрываю. Закрываю с синими
огоньками и без них, скоблю лед
на стенах, вытираю их тряпкой,
обметаю в вышине щеткой, дую в
печку, дую на термометр все не по-
могает, за исключением последнего
средства.
.. Утром непременно мороз,
вечером - тепло. Сегодня как будто
бы дело подвинулось, так как со стен
больше не течет, оттаяли. Вечером
закрыл топку при восьми градусах
с плюсом. Утром, по моим расчетам,
должно быть на нуле. Если только
опять будет мороз, я вступлю, оче-
видно, в предпсихозный период.
10-11-го я буду, вероятно, уже су-
масшедшим.
В отделении по коридорам стоят
тоже времянки, и когда их впервые
затопили, у всех поднялось настрое-
ние. Кто только мог ходить, все со-
брались к ним, все сгрудились около
огня, все потирали руки и крякали
от удовольствия. В палатах, однако,
по-прежнему жутко холодно. Боль-
ные в ужасном состоянии. Больные
покрепче еще как-то поправляются,
тяжелые - мрут, мрут и мрут.
Почти все, за редким исключе-
нием, лежат без постельного белья.
Матрацы грязные, подушки такие
же. Сверху ворох какой-то грязи:
одеяла, матрацы, пальто, подушки.
Большинство больных лежат с за-
крытыми головами. На обходе со-
ображаешь по памяти, что на этой
койке должен находиться такой-то
человек с такой-то болезнью или ра-
нением. Разговор происходит через
одеяло. Некоторые к обходу врача
высовывают голову, и тогда контакт
устанавливается легче. О том, чтобы
посмотреть, что творится под одея-
лом, почти не может быть и речи.
Какое там выслушивание, пальпа-
ция или ощупывание живота! Все
диагнозы ставятся по расспросам
и по жалобам. Да и к чему все это:
выслушивание, выстукивание. Опе-
раций мы не делаем, лекарств почти
нет, микстуры замерзают, солевой
раствор тоже, морфия, пантопона
нет, глюкозы в растворе нет, так как
нет дистиллированной воды. Банок
на грудь поставить нельзя, нет, как
мне объяснили сестры, горючего.
Трагедия содержания больных
усугубляется тем, что у многих
отчаянных дистрофиков (новое
заболевание, новый диагноз с тума-
ном для непосвященных) помимо
поносов развивается жесточайшая
слабость сфинктеров, понятно, с
недержанием и кала и мочи. При
отсутствии должного ухода и гру-
бости сиделок получается что-то
исключительное по гадости, грязи,
вони и нечистоплотности.
Очевидно, до конца дней моих я
не забуду девочку с обморожением
стопы. Истощенная до последнего
предела, с ярко-красными губами
и отеками под глазами. На голени
выше обморожения - флегмона.
Лежит всегда на боку и воет. Кал не
удерживает, мочу тоже. Все повязки
в моче. Клеенка полна кала и мочи.
Сиделки ругают ее, сколько могут.
Боится она их отчаянно. Больные,
соседи девочки, ее ненавидят. Я рас-
порядился положить ее на подклад-
ное резиновое судно, распоряжение
не выполнено, так как суден больше
нет. Я не знаю, что делать. Хоть бы
умерла эта девочка скорее, вот на
какой мысли я поймал сам себя.
Работаю я сейчас за зав. от-
делением, ординатора, дежурного
хирурга. Был один день, когда
во всем отделении было двое: я и
Л. Бродинова. Однако не все же
так плохо, есть и хорошее: три дня,
как откуда-то свыше пришло рас-
поряжение дать врачам спецпайки.
Среди счастливцев оказался и я.
Первый день получения этого пайка
был замечательный, так как паек
Николай Николаевич на отдыхе.
1950 г.
действительно был хорош; теперь
стало хуже, но все-таки и он лучше
того, что получают менее счастли-
вые люди.
Бродинова, например, от этого
пайка воскресла, отеки на лице
заметно уменьшились. Акимов не
хотел его брать, так как думал, что
сдача карточек приведет к уменьше-
нию рациона семьи, но я его угово-
рил, что паек лучше, он его может
брать домой в готовом виде и там
уже делиться с домашними.
К. П. Леонтьева паек берет.
Таким образом, все наши хирурги
за него взялись и теперь начнут
отъедаться.
Спецпаек - это, конечно, пово-
ротный пункт для многих врачей.
Состоит этот паек из следую-
щего: белого хлеба 200 г, черного -
200 г, вино 50 г (три дня в аптеке
вина нет).
Утром: граммов 40 сливочного
масла, сахар граммов 50 и суп. Обед:
суп, котлета из мяса с кашей. Вече-
ром: каша и кофе.
Из всего, что полагается, иной
раз что-то выпадает, кое-что появ-
ляется. Вчера, например, дали одно
яйцо. Порции средние.
11-02-42 г., среда. Появились
как будто бы первые признаки воз-
рождения. В понедельник главврач
вызвала на собрание старших сестер,
зав. отделениями, сестер-хозяек и
пр. На этом собрании начальство
объявило, что пора браться за дело:
скоро начнет действовать отопле-
ние, прачечная работает, дезкамера
также. Все это происходит будто
бы с какими-то новыми веяниями в
Ленсовете. Говорят, что Попков снят
с его должности и заменен каким-то
другим человеком. Чудно, будем
надеяться.
У нас в отделении немного ста-
ло лучше, немного хуже. Клавдия
Петровна заболела какой-то инфек-
цией. Выпала. Осталось нас трое:
Акимов, Бродинова и я. Чья следую-
щая очередь? Однако сегодня за-
действовала черная операционная,
так как там третьего дня, наконец,
установили времянку, затопили, и
сегодня я прооперировал ущемлен-
ную послеоперационную грыжу у
женщины. Грыжа образовалась на
месте рубца после аппендоктомии.
Оперировал под спинно-мозговой
анестезией. Такого рода анестезия
для дистрофиков не годится, так как
при пониженном кровяном давле-
83
История Петербурга. № 5 (63)/2011
предыдущая страница 82 История Петербурга №63 (2011) читать онлайн следующая страница 84 История Петербурга №63 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст