локада Ленинграда
бодную минуту, и все равно они все
время грязные. По-видимому, это
происходит, потому что в клинике,
в том числе и в нашей комнате, т.е. в
моем кабинете, все прокопчено про-
клятой буржуйкой, все покрыто на-
летом сажи, пепла, пыли. За что ни
возьмись - все в грязи, от этого руки
и грязные. На наше счастье, желудки
наши пока еще действуют сносно. Я
пишу об этом, потому что чуть ли не
пол-Ленинграда страдает поносами.
Понос то с кровью, то без нее, то 2-3
раза в день, то без числа, то с болями,
то без них. Терапевты уверяют, что
поносы эти дистрофические. Со-
гласимся с этим. Они в этом больше
понимают, чем мы, хирурги. Однако
я должен сказать одно, что в декабре
и январе дистрофии было сколько
угодно, но поносов не было в таком
количестве. Дистрофия-то дистро-
фией, фон фоном, но грязь грязью.
Грязи столько, что скоро податься от
нее некуда будет. Мне сдается, что
источником заразы является хлеб.
Руки у продавцов загрязнены их же
собственными испражнениями. Это
руки источники инфекции, которую
разносят покупатели по домам, по
своим желудкам. К лавочной грязи
присоединяется грязь с рук наших
больничных раздатчиков, кладов-
щиков, санитарок, буфетчиц, сестер
и пр. Мне кажется, что это так,
поэтому мы с женой сговорились
есть хлеб только обожженный на
верхней крышке буржуйки. От этого
он бывает подгоревший, но ничего,
лучше, чем понос.
Вчера на собрании я сказал об
этом нашему главному доктору. Она
посмотрела на меня, представителя
рогатого скота, и сказала, «Об этом
надо сообщить в горздравотдел».
Обжигать хлеб в духовке на нашей
кухне и проследить за чистотою рук
наших работников «она не могит».
Горе, горе жить и служить под
глупым главным врачом в любое
время, но служить под началом
дуры в 1942 году в ленинградской
больнице - трагедия, доводящая
человека до отчаяния.
Вчера было общее собрание
сестер, врачей, зав. отделениями,
хозяйственников. Людмила Ива-
новна произносила пламенную речь
о необходимости работать, о плане
восстановления больницы. Черт
меня дернул выступить. Я уверял
собравшихся, что сессия Свердлов-
ского райсовета, после выступления
Николай Николаевич
во время доклада на заседании
Ленинградского городского Совета.
1952 г.
тов. Архипова и председателя Лен-
совета тов. Попкова, склонилась к
мысли последнего о необходимости
в первую голову восстановить водо-
провод и канализацию. Такого рода
последовательность восстанови-
тельных работ естественна, потому
что прежде всего необходимо умень-
шить прирост грязи, сделать приход
ее меньше расхода. Если не произ-
вести эту перестройку, то сколько ни
мой, сколько ни чисти, новая грязь
будет увеличивать старые запасы. В
грязи потонешь, из нее не вылезешь.
На собрании я изложил эту точку
зрения Попкова, которая исключи-
тельно целесообразна. Кончил я это
изложение тем, что предложил себя
в качестве младшего помощника
младшего водопроводчика по ото-
греванию труб и прочистке их.
После моего выступления пред-
ставительница рогатых взревела,
заявив, что такие речи, как произнес
Самарин, мы произносить не будем,
так говорить нельзя. Это было, так
сказать, резюме председателя. Я тоже
взвыл и попросил слова по личному
вопросу, утверждая, что я ничего соб-
ственно не вносил, только цитировал
часть решений сессии депутатов. Я
сам тоже депутат. Вряд ли сессия
депутатов постанавливала что-либо
такое, что повторять нельзя. Ну что
поделаешь, надо терпеть эту дуру.
4-03-42 г. Среда. Под вечер я
пошел в институт на Кирочную по
всяким делам: за продовольствен-
ными карточками, зарплатой и пр.
С целью облегчения путешествия,
как всегда, я отправился сначала в
Эртелев переулок в госпиталь Ле-
витона, там я рассчитывал перено-
чевать и с утра уже идти в ГИДУВ.
Идти было тяжело: сильный мороз с
ветром, вернее даже вьюга. Все было
неприглядно.
По дороге зашел на Бассейной
улице (теперь ул. Некрасова) в
комнату моего брата, за его вещами.
Брат лежит в клинике по поводу
истощения. Доплелся до Левитона
часам к семи вечера. Ф. А. Левитон
попался мне в переулке, в то время
как срочно шел в ФЭП. В госпиталь
меня, хоть и без хозяина, впустили,
посадили и .
.. угостили горячей
ванной! Признаться сказать, я не
мылся месяца два. Я мыл голову,
ноги, руки, лицо, кое-как верхнюю
часть туловища, но средний этаж
оставался в грязи. Жена соверша-
ла подвиги силы беспримерной и
еженедельно раздевалась догола
и в каких-то тазах горячей водой
по частям умывалась. На такую
операцию я, признаться сказать,
не решался и все домогался на-
стоящего душа или ванны. Мои до-
могательства неизменно кончались
утверждением моих собеседников,
что скоро будет горячая вода, я по-
падался на этот крючок и медленно
зарастал грязью. В мое оправдание
я могу сказать только одно, что так
зарастали грязью многие. Бедняга
Акимов зарос до вшей на белье,
шубе и пр. Вшей у меня не было, на
счастье, так как я профилактически
щеголял в шелковом белье, веря,
что на шелку паразиты не ужива-
ются. Может быть, это так, может
быть, не так, но, на счастье, от вшей
я уцелел. Перспектива усесться в
ванну меня прельщала не в виде воз-
можности освободиться от вшей, но
из-за возможности снова пережить
ощущения, обычные для культур-
ного человека. Быть по-настоящему
чистым, а не обмытым какими-то
жалкими всплесками тепловатой
воды. И вот, наконец, я дорвался
до блаженства. Но, как всегда, при
всяком деле есть «но», так и здесь не
обошлось без этого. Зав. хозяйством
госпиталя решил блеснуть передо
мной горячей ванной, но не рассчи-
тал все до конца. Мыло, мочалка,
простыни - все было под ключом, а
ключ неизвестно у кого! Несмотря
87
История Петербурга. № 5 (63)/2011
предыдущая страница 86 История Петербурга №63 (2011) читать онлайн следующая страница 88 История Петербурга №63 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст