локада Ленинграда
92
собностей к выживанию, чем мы.
Я часто смотрю на мою жену, как
стойко и безропотно она переносит
все эти тяжелые условия нашего
быта, как она приспособилась ко
всему, начиная с костюма и кончая
артиллерийскими обстрелами или
бомбардировками с аэропланов.
Более, я бы сказал, философского
отношения к бомбардировкам я
представить себе не могу. Если она
сидит и штопает чулки, то штопка,
несмотря ни на что, продолжается.
Если занята писанием письма, то и
это занятие перерыву не подлежит
ни на одну минуту. Я веду себя
несколько иначе. Я соображаю,
откуда стреляют, и соображаю о
наиболее разумном укрытии за
той или иной каменной стеной. Су-
пруга этим делом не интересуется.
Не знаю, кто из нас прав. Помня
об этом вопросе, я столкнулся
с замечательным рассуждением
майора из рассказа Л. Н. Толстого
под названием «Набег». Фамилию
майора я не запомнил, но запомнил
диалог между волонтером и этим
майором перед отправлением от-
ряда в дело. Волонтер спросил
майора (примерно): «Кто такой
храбрый?» Майор подумал, поду-
мал и ответил: «Тот, который де-
лает то, что нужно». Л. Н. Толстой
к этому добавил, что определение
майора совпадает с определением
храбрости, сделанным Сократом.
Зная об этом определений храбро-
сти, я думаю, что я храбрый, а жена
не сомневается, что она, так как она
во время обстрела «делает то, что
нужно», т. е. штопает чулки, пишет
письмо, а я увожу ее за стенки и
прячусь с нею там. По ее мнению,
этого делать не нужно. Вот и по-
рассуждай тут.
8-1У-42, ШДУВ. Моя квартира.
4-е апреля - канун старой
Пасхи - был днем необыкновенно
богатым самыми разнообразны-
ми новостями и впечатлениями.
Еще утром, в коридоре мужского
хирургического отделения меня
остановила старшая сестра боль-
ницы и передала мне телеграмму.
(Телеграмма была по внешности
какая-то странная: незапечатан-
ная, развернутая, подклеенная - на
толстой белой бумаге). Телеграмма
гласила следующее: «Ленинград,
больница имени Ленина, про-
фессору Самарину. Предлагаю
немедленно прибыть вступления
должности начальника кафедры
Академии. Иванов, Погодин». Я
понял, что это - депеша из Кирова
(Вятка) от начальника Военно-
морской медицинской академии.
Тотчас пронеслась мысль, что эта
телеграмма будет чревата больши-
ми последствиями - много будет
хлопот. Даже в жар бросило. Не
выпуская ее из рук, я пошел с нею
к жене. После краткого совещания
с супругой я решился пойти сейчас
же в Военно-санитарное управ-
ление Балтфлота поговорить о
нашем переезде, уверенный в том,
что никаких препятствий для вы-
езда из Ленинграда я не встречу.
Какое легкомыслие. В Управлении
я был принят помощником на-
чальника Сануправления, врачом
Васильевым, который любезно
меня принял и сообщил, что лично
он не может меня отправить тотчас
же, так как не располагает сухопут-
ными средствами передвижения,
но советует мне пойти в ФЭП 50 к
бригадврачу Черняку, который все
мне устроит.
Я ушел, строя планы, машинка
завертелась.
Дома все по-старому. Я уселся
в кресло поудобнее, курил не без
удовольствия папиросу и мечтал.
Около семи часов вечера мои меч-
ты прервались. Где-то в отдалении
нарастал гул отчаянной канонады.
Такой канонады я никогда еще
не слышал; отдельных выстрелов
не было слышно, а несся какой-
то странный гул нераздельных
взрывов. Канонада продолжалась
недолго - может быть, минуту,
может быть, две, но вместо нее я
услышал шум громадного количе-
ства авиационных моторов. Шум
этот все нарастал. Очень быстро
к нему присоединились снова вы-
стрелы, чавканье наших зениток.
Первоначально туго соображая о
причинах необыкновенной паль-
бы, при звуках моторов и пальбе
зениток я догадался быстро, в чем
дело. Происходил необыкновен-
ный по дерзости налет немецких
аэропланов, прилетевших в Ле-
нинград средь бела дня на очень
небольшой высоте. Тогда я не
соображал, почему это так произо-
шло, после я подумал, что немцы
летели очень низко нарочно, под-
бираясь к Ленинграду со стороны
заходящего солнца. Наблюдателей
солнце слепило, и так как оно было
почти над горизонтом, то летчикам
и пришлось лететь очень низко.
Шума сбрасываемых бомб и
взрывов не было слышно, и это не
запоздало. В самом начале налета
пришла домой жена. Мы сговори-
лись и спустились вниз под колон-
ны нашего вестибюля. Боже мой,
какое мученье стоять в каменной
коробке и ждать, когда будешь
засыпан камнем и кирпичом или
взлетишь в воздух во время грохота
взрывающейся авиационной бомбы.
Я затрудняюсь сказать точно, сколь-
ко времени длился налет. Я руча-
юсь, что более часа или несколько
более - не знаю. Вся больница уце-
лела, за исключением нескольких
оконных стекол. Против нас разби-
тым оказался небольшой домик, где
жила З. Н. Живописцева, частично
взорванной на воздух оказалась
детская инфекционная больница
и что-то еще очень многое. Налет
был массовым, летали над всем
городом и бомбили, кажется, все
районы. Такого дневного налета я
никогда за все семь месяцев осады
не переживал.
Когда стемнело, начали по-
ступать раненые. Я с военными
докторами оперировал наверху в
операционной, внизу Бродинова
принимала легкораненых. К ночи
я почти управился, оставалась
последняя пожилая женщина с
большой раной на внутренней по-
верхности левого бедра.
Я собирался приступать к об-
работке этой раны, однако нача-
лась новая тревога. Признаюсь, я
не нашел в себе сил оперировать
эту женщину под звуки выстрелов
зениток и взрывы авиационных
бомб. Осенью я был способен на
такие дела, теперь - нет. Я велел
дать этой женщине 1,5 (пропуск в
записи) белого стрептоцида пер ос
и оставил ее до утра. Ночной налет
был более легким.
Легли в постель мы около 4-х
часов ночи - голодные, продрогшие,
усталые от работы, я от всех еще
дополнительных волнений, свя-
занных с получением телеграммы
из Вятки.
Я лично сделал, кажется, подряд
шесть операций и устал. Устал же-
стоко. Раньше со мной этого никогда
не было.
(окончание
в следующем номере)
История Петербурга. № 5 (63)/2011
предыдущая страница 91 История Петербурга №63 (2011) читать онлайн следующая страница 93 История Петербурга №63 (2011) читать онлайн Домой Выключить/включить текст