П
,
етербуржцы и петербурженки
ство, чуткий и очень добросердечный
герой будущей киноленты сразу же
предложил всем помыть руки и «от-
кушать с дороги».
На столе были овощные блюда,
грибы разных видов, птица, телятина!
Предваряя вопросы, Морозов, добро-
душно посмеявшись, представился
всем еще раз: «Перед вами последний
советский помещик! Наследственное
имение Борки превращено в совхоз,
но личным указом Ленина часть
разнообразной сельхозпродукции
поставляется мне в виде натуральной
платы. Так что мои продовольствен-
ные траты сведены к минимуму и.
..
(тут Морозов сделал торжественную
паузу!) я могу львиную долю своих
денег тратить на книги (тут он за-
медленным, немного театральным,
но несомненно искренним жестом
показал на тысячи томов своей биб-
лиотеки)».
Работала группа споро, с увле-
чением. Морозов, как мальчишка,
увлекся новой для него техникой,
крутил всякие ручки, наводил объ-
ектив на резкость, и все изумлялись
тому, сколько жизней прожил этот
удивительный человек!
«ПУСТЬ МОЙ ТРУД ОСТАНОВКИ НЕ ЗНАЕТ.
..»
БЕСЕДА, СОСТОЯВШАЯСЯ С Н. А. МОРОЗОВЫМ В ЛЕНИНГРАДЕ В 1934 ГОДУ
32
Н. А. Сотников:
Расскажите, пожалуйста, Николай
Александрович, о вашем прошлом.
Н. А. Морозов: Это довольно трудная для меня за-
дача, потому что я никогда не думаю о прошлом. Мне
кажется, что думать о прошлом может только тот, кому
нечего делать в настоящем. А у меня в голове всегда
какие-то замыслы, что-то мне всегда в голову прихо-
дит. Я думаю не только днем, но и, просыпаясь, ночью.
Разные идеи приходят. Все эти идеи относятся или к
настоящему времени, или к будущему, к перспективам.
А в прошлое мне просто некогда заглянуть.
Н. А. Сотников:
У вас две жизни - революционера
и ученого.
..
Н. А. Морозов: И все-таки они связаны неразрывно.
Когда я еще гимназистом был, все мои интересы носили
научный характер. Каждый учебный год мы получали
новые учебники. Мои соученики читали гимназические
учебники медленно, маленькими порциями, по мере
того как учителя задавали урок, преподносили новый
материал. А я в первые же дни прочитывал этот учебник
до конца, просто из интереса. С самой ранней юности
все мои помыслы были о науке. Я мечтал работать для
науки и во имя науки. Еще будучи гимназистом, я бегал
на университетские лекции, посещал университетский
музей, принимал участие в географических экскурсиях
для сбора окаменелостей.
Но вот эта полоса моей жизни резко прерывается.
Я как человек мыслящий не мог не думать о противо-
речиях окружающей жизни, не мог не сравнивать
окружающую жизнь с тем, что мне представлялось
справедливым.
Прежде всего меня поразило следующее. Я знал из
учебников космографии, что мир образовался постепен-
но, что были разные географические периоды, что все
это продолжалось миллионы лет, и вдруг мне в гимназии
твердят, будто мир создан Богом за шесть дней!
Я уже знал, что гром и молния есть явления элек-
трические, и вдруг вижу в церкви икону Ильи-пророка
на колеснице, мечущего гром и молнию.
Все эти противоречия, которые преподносились нам
церковью, навязывались нам в катехизисе и Священной
истории, дали мне почувствовать, что кругом меня го-
сподствует какая-то ложь.
И в политическом отношении я знал государства,
управляемые выборными представителями, а в церкви
то и дело слышал: «Благочестивый император наш и весь
царский дом». Нам внушалось, что царь - помазанник
божий, что деятельность царя зависит не от воли народа,
а от милости божьей.
Все это привело меня к критическому отношению к
нашему российскому образу правления.
В ту пору началось студенческое движение в народ -
ведь шли 70-е годы минувшего века. Я как бегавший в
университет был знаком со многими студентами. Когда
среди них началось движение в народ, я принял в нем
участие. За это меня исключили из гимназии, и я вы-
нужден был скрываться, перешел на нелегальное поло-
жение. Естественно, что в таком положении заниматься
науками я не смог, и я целиком бросился в революцию.
С гимназических лет я уже писал статьи и стихо-
творения на лирические и политические темы. Сыграло
свою роль и движение в народ, знакомство с крестьян-
ством, с народом. Вот я и отправился за границу, чтобы
редактировать там журнал «Работник». С этого началась
моя настоящая революционная деятельность.
Однако жизнь за границей, в эмиграции, меня мало
удовлетворяла. Я чувствовал, что мои товарищи гибнут
один за другим, и меня потянуло в Россию. Я поехал
обратно, чтобы разделить участь товарищей. И уже на
границе был арестован, посажен в предварительное за-
ключение, где и провел три года.
В эту пору друзья и знакомые, оставшиеся на сво-
боде, приносили мне много книг для чтения. И тут я
впервые стал работать над своим самообразованием.
Книги были по преимуществу по политическим вопро-
сам. Тогда же я впервые прочел труды Карла Маркса и
убедился в том, что со времени выхода его книг прежняя
политическая экономия, по Адаму Смиту и другим, уже
отошла в прошлое.
И тут я сделался, пожалуй, первым сторонником
Карла Маркса в тогдашней России.
Затем меня судили вместе со 192 товарищами. Это
был знаменитый процесс «ста девяносто трех». Так как
за мною ничего особенного найти не могли, то объявили
меня участником тайного общества.
Как только меня выпустили, учтя мое трехлетнее
заключение, я понял, что в покое меня не оставят, и
поэтому сразу же перешел на нелегальное положение.
Вот тогда-то я и познакомился с Софьей Перовской
и с другими народовольцами. Отнеслись ко мне они
серьезно благодаря тому, что за мной уже было револю-
ционное прошлое.
В это время вышли в свет мои книжки стихотворе-
ний, которые распространялись нелегально. Однажды
История Петербурга. № 1 (65)/2012
предыдущая страница 31 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн следующая страница 33 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн Домой Выключить/включить текст