В то время, как я сидел в Варшавской цитадели,
произошло убийство Александра II. Узнал я об этом
от моего товарища, соседа по заключению, польского
революционера Бальницкого.
Тут я решил, что жизнь моя кончена - смертной казни
не миновать. Стал внутренне к ней готовиться. Но мои
товарищи, которые непосредственно участвовали в по-
кушении на убийство Александра II - Желябов и Перов-
ская, - стали впереди меня перед лицом смерти. Сначала
судили их. Пять человек приговорили к смертной казни.
Казнили. А затем, почти через год, судили девятнадцать
народовольцев и меня с ними. Тех из них, кто принимал
непосредственное участие в различных покушениях и
вооруженных действиях, приговорили к смертной казни.
А меня как сотрудника журнального, пропагандиста, ли-
тератора - к бессрочному заточению в крепости.
Приговор к пожизненному заключению сначала
привел меня в полное недоумение. Я этого никак не
ожидал. Поразмыслив, я почувствовал, что у меня на-
чинается какая-то другая, новая жизнь, что я еще могу
что-нибудь сделать в будущем.
Я надеялся, что меня отправят на каторгу в Сибирь,
но надежды мои не сбылись. Не прошло и двух-трех не-
дель после вынесения приговора, как вдруг ночью дверь
в мою камеру отворилась, и в камеру с шумом ворвалась
толпа жандармов вместе со смотрителем. Они принесли
мне куртку, арестантский костюм и приказали раздеться.
Когда я надел серую куртку, нацепил такие же серые
башмаки, два жандарма подхватили меня под руки и в
сопровождении остальных участников ночного дозора
потащили меня во двор. Я думал, что меня сейчас начнут
пытать, чтобы я дал какие-то новые нужные им показа-
ния, так как на судебном заседании показания давать
отказался и лишь заявил, что признаю себя революцио-
нером, а любые показания революционера могут нанести
вред его товарищам и соратникам по борьбе.
Так вот, тащат меня по коридору.
.. Внезапно сбоку
открывается какая-то маленькая дверь. Мы устремля-
емся туда. Ночной стылый мрак. Зима. Впереди вырас-
тает какая-то стена. Вижу, сверху валят хлопья снега.
Увидел я снег, и сразу как-то на душе покойнее стало.
Очень я с детских лет любил зимнюю пору!.
. А между
тем меня продолжают тащить между зданиями по каким-
то узким переходам. На нашем пути возникали ворота,
которые будто бы сами отворялись и пропускали нас, а
потом вновь затворялись. Вытащили меня из бастиона.
Я увидал перед собою берег реки, мостик и дальше - невы-
сокое здание. Я сразу понял, что это Алексеевский равелин.
Меня втащили в коридорчик, тоже тускло освещенный.
Вдали стоял часовой с шашкой через плечо. Сбоку от него
шел ряд дверей. Одна из этих дверей отворилась при на-
шем приближении, и меня туда ввели. Оказалось, что это
камера. Новый мой смотритель заявил мне: «Сюда входят,
но отсюда не выходят. Это хуже смертной казни. Никаких
книг, никакой переписки и никакого выхода».
Затем смотритель ушел, и я остался один. Осмотрел-
ся. Обнаружил кровать, одеяло. Я скорей лег, закутался в
одеяло, чтобы согреться. И, как ни странно, довольно бы-
стро уснул, несмотря на весь ужас пережитого и страш-
ный, почти могильный холод моего нового жилища.
Когда я проснулся, дверь отворилась, и мне при-
несли завтрак: чай в стакане, сахар и булочку. Я страшно
удивился: нам ведь кроме черного хлеба в крепости ни-
етербуржцы и петербурженки
чего не давали и вдруг такая роскошь! Потом, смотрю,
приносят обед: курица, суп и даже бисквит! На ужин
опять чай (два стакана!) и опять булочку.
В первый же «алексеевский» день я успел простучать
в стену камеры и познакомиться с соседями. Мне ответил
товарищ по процессу - Фроленко. Рядом, говорит, -
Исаев, Триголин.
.. Когда день кончился, Триголин мне
передает: «Неужели нас всегда так кормить будут?» Но
не прошло и двух дней, как приносят нам вместо чая про-
стой кипяток и кусок черного хлеба, а на обед - пустые
щи, в которых плавают несколько лепестков капусты,
и кашу на простом масле. На ужин - опять же кружку
кипятка и черный хлеб.
Как оказалось, нас не знали, как содержать - не было
инструкции. Пришлось доложить царю. И вот получили
распоряжение от самого царя - на кипяток и черный
хлеб! Потом, уже после Октябрьской революции обна-
ружились документы, гласившие, что обо всей нашей
жизни царю доносили ежемесячно.
От этой пищи мы страшно исхудали, показались
ребра, стали пухнуть ноги, началась цинга, а вскоре
появились кровавые пятна на ногах. Когда эти пятна
поднимались до живота, человек умирал.
Моя опухоль поднималась к животу месяца два.
И вот однажды отворилась дверь, и ко мне вошел доктор
Вильямс. Он осмотрел меня и дал свое веское заключе-
ние - цинга. Прописал железо и кружку молока на ночь.
Постепенно цинга стала проходить, но ходить на таких
изувеченных ногах было невыносимо больно. Однако я
предвидел - если лягу и не буду делать попыток вставать
и передвигаться, то не встану уже никогда. Так я застав-
лял себя двигаться, двигаться, двигаться.
На протяжении полутора лет меня (и моих това-
рищей - я знал об этом по нашей связи) то вгоняли в
цингу, то излечивали от нее. Это продолжалось трижды!
Третьей атаки половина наших товарищей не выдержала.
Поправились Триполев, Фроленко, я и несколько других
товарищей. А за это время нам готовили новоселье -
в Шлиссельбурге строилась для нас новая тюрьма.
В Алексеевском равелине мы провели три года.
Однажды отпирается моя камера, и входит ко мне смо-
тритель в сопровождении жандармов и еще какого-то
человека в штатском, который несет цепь, наковальню
и какие-то другие приспособления. Меня заковывают по
рукам и ногам в цепи и наручники. Затем они пошли к
моим товарищам. Я слышал, как их заковывали - такой
стоял в наших каменных казематах звон!
Когда они вышли из камер, мы успели немного по-
общаться, перемолвиться на ходу. Мы не представляли
себе, куда нас отправят - на Сахалин или в Шлиссель-
бургскую крепость.
Перевозили нас ночью. Опять отворялась дверь,
опять волокли нас жандармы. Помню опять берег реки.
Нева! Какой-то помост внизу. Первая мысль бросилась в
голову - не хотят ли нас утопить в кандалах. Но вскоре
обнаружилось, что перед нами баржа, а в ней небольшой
люк. Два жандарма подхватили меня и опустили в этот
люк. Я очутился в коридоре, освещенный лампочкой,
увидел часового, а по сторонам ряд небольших чуланчи-
ков. В один из таких чуланчиков меня и втолкнули. Тут
я окончательно понял - нас повезут на барже.
Через каких-нибудь полчаса зашумела за бортом
вода. В чуланчике была маленькая форточка, сквозь ко-
История Петербурга. № 1 (65)/2012
предыдущая страница 33 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн следующая страница 35 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн Домой Выключить/включить текст