П
етербуржцы и петербурженки
торую виднелся кусочек неба. Я смотрел и думал: «Если
по дороге будет один мост, то нас везут в море, если в
Шлиссельбург, то два моста». Смотрю - проехали один
мост, за ним второй. Значит - Шлиссельбург.
Было уже светло, когда баржа остановилась. Два
жандарма вытащили меня из люка на палубу Перед
глазами высокий серый бастион, а над воротами надпись:
«Государева крепость».
Меня потащили под руки мимо церкви. Отворились
ворота, и я увидел новое каменное здание с решетками
на окнах. Сперва меня поместили в маленькую камеру
на первом этаже. Кандалов не снимали. Затем (примерно
через неделю) расковали, и я очутился в небольшом по-
мещении - шага четыре в ширину и шагов пять-шесть в
длину. Койка была прикована к стене. Был еще и столик,
тоже к стене прикованный.
Так началась моя жизнь в Шлиссельбургской крепо-
сти. Первое время нас даже не пускали на прогулку Затем
стали выводить на четверть часа, поодиночке. Месяца через
два спросили, не желаем ли мы чего-нибудь почитать. Ока-
зывается, в Шлиссельбургскую крепость была привезена
из какого-то ученого учреждения целая библиотека томов
в триста, в которой были учебники и книги по всем наукам
за исключением политической экономии и социальных во-
просов. Вот тогда-то я и набросился на чтение этих книг!
Письменных принадлежностей сначала не давали,
но потом стали выдавать пронумерованные тетрадки.
Я принялся за работу Решил изучать все науки, какие
только здесь возможно было. Покончив с одной наукой,
я принимался за другую. И меня это спасло - нравствен-
но, физически и интеллектуально! Другие товарищи не
выдержали пребывания в одиночных камерах. Один из
них - Грачевский, - воспользовавшись тем, что в камере
была керосиновая лампа, облил свою койку керосином,
бросился на нее ничком и сгорел заживо раньше, чем
жандармы успели обнаружить дым.
Другой наш товарищ, Мышкин, бросил тарелкой в
смотрителя, за что и был расстрелян.
Щедрин и Конашевич сошли с ума.
Тогда нам разрешили ходить на прогулку вдвоем и
увеличили время прогулок. Но самое главное - нам устрои-
ли мастерскую, в которой разрешили работать. Это была
переплетная мастерская, в которую нам привозили книги,
преимущественно научного содержания.
Так и шло наше время.
Получив возможность читать, писать и вычислять,
я принялся за разработку тех мыслей, которые у меня
возникали при чтении различных книг.
Первой моей научной работой было определение
времени Апокалипсиса. В этой книге я нашел много мест,
посвященных астрономии. Я произвел расчеты и пришел к
выводу, что «Апокалипсис» написан не в 70-х годах первого
столетия нашей эры, а в 395 году и завершен 30 сентября.
Таким образом, его авторство принадлежит вовсе не Иоан-
ну Богослову, а Иоанну Златоусту Это первое, что навело
меня на мысль о пересмотре истории.
Под этим астрономическим углом зрения я стал
изучать Библию и Книгу Пророков. И увлекся. Система-
тические научные занятия стали нормой моей тюремной
жизни. И спасли меня. Благодаря им я уцелел. Так я
учился, мыслил и жил четверть века!
Освобождение из тюремной крепости произошло
через 25 лет, в октябре 1905 года. На прогулку вдруг
явился жандарм и объявил, что меня вызывают в первый
огород. Иду Вижу - там собрались уже все мои товари-
щи. Стоит комендант и спрашивает:
- Все ли собраны?
- Все! - ему отвечают.
И тогда он нам объявляет манифест государя
императора. Согласно манифесту, те, которые сидят
здесь свыше десяти лет, отпускаются на свободу, а те,
кто менее десяти лет, - отправляются на поселение
в Сибирь.
- Но, - заявляет комендант, - это будет не сразу и
не сейчас, а дня так через три, когда мы все подготовим
для вашей отправки. А теперь я предлагаю тем из вас, кто
писал в заключении (говорит и на меня смотрит), вот,
например, номеру четыре (а это мой тюремный номер)
сдать научные труды мне на просмотр. Что будет можно,
я на волю выпущу
Так как у меня была целая кипа тетрадей, которые,
если их сложить в столбик, доходили бы до пояса, я ре-
шил, что если я ему их дам, он их мне ни за какие просьбы
не вернет. Да и как ему за два дня просмотреть такое
число страниц! А в моих тетрадях чисел было больше,
чем текста. Еще подумает, будто я шифровкой пользо-
вался. Поэтому я пошел в мастерскую, сделал ящик для
того, чтобы спасти свои тетради. Однако крышку я не
прибивал, а взял ящик к себе в камеру.
Через два дня явился комендант и спрашивает:
- Почему вы не представили для просмотра тетра-
ди? Раз они мною не проверены, значит, они здесь и
останутся.
Я ему отвечаю, что даже для беглого просмотра их
нужен целый месяц, не менее.
Тогда комендант подумал и говорит:
- Вы ведь приедете в Петербург и не сразу попадете
на свободу. Отправлю-ка я все это в Петропавловскую
крепость в запечатанном виде в распоряжение комен-
данта Петропавловской крепости.
На том и расстались.
Через два дня после моего перевода вновь в Пе-
тропавловскую крепость открывается дверь камеры,
жандармский офицер с порога объявляет:
- Вас на свидание.
Оказывается, это было свидание с моей сестрой
Верочкой! Встреча с ней состоялась в кабинете самого
коменданта. Комендант, завидев меня, говорит:
- Вот и ваша сестра.
Потом положил на стол часы и уже более холодным,
казенным тоном произнес:
- Вам дается для разговора двадцать минут.
А сам сел у другого конца стола. Я стал расспраши-
вать Верочку о ее жизни, о наших родных, а затем кратко
поведал о жизни своей. Потом обращаюсь к коменданту
и говорю:
- Генерал, у меня масса научных работ была на-
писана за годы моего пребывания в Шлиссельбургской
крепости. Нельзя ли их передать моей сестре?
Генерал тотчас позвонил в колокольчик. Появился
унтер-офицер. Комендант Петропавловской крепости
строго спрашивает этого унтер-офицера:
- Что, с Морозовым привезли какие-нибудь вещи?
- Как же, как же, Ваше превосходительство, целый
ящик, запечатанный печатью коменданта Шлиссель-
бургской крепости.
История Петербурга. № 1 (65)/2012
предыдущая страница 34 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн следующая страница 36 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн Домой Выключить/включить текст