локада Ленинграда
до войны продавцом в булочной, и
соседи поговаривали, что эта семья
«не голодала», у них был «мешок
сухарей». Я решила пойти к тете
Ане, хотя долго не решалась на этот
шаг: о них говорили, что «эти люди
очень жадные».
Я рассказала о нашей беде тете
Ане и разрыдалась. Тетя Аня до-
стала наволочку, лишь наполовину
наполненную белыми сухарями, и
протянула мне несколько штук для
«лечения» мамы.
У мамы стала спадать темпера-
тура, стал реже кашель, и она уже
могла есть. На третий день к нам
снова пришел наш участковый врач.
Прослушав маму, он сказал, что «бо-
лезнь отступает, кризис миновал».
Радости нашей не было конца.
Когда врач, окончив осмотр, выписал
очередное лекарство, старшая сестра
приготовила ему «угощенье»: кружку
горячего кипятка и белый сухарь,
который предназначался ей самой за
«хлопоты» по уходу за мамой.
Спустя много лет после войны
я случайно оказалась на Удельнин-
ском проспекте, где стояла поликли-
ника, и неожиданно встретила того
самого врача, который приходил к
маме дважды, (сам едва держался
на ногах от голода и холода), чтобы
спасти детям мать. Он шел бодрым
шагом, неся свой врачебный чемо-
данчик с красным крестом - вероят-
но, где-то требовалась его помощь.
БЕЗ СУДА И СЛЕДСТВИЯ
Моя семья, как и многие соседи
из нашего двухэтажного деревян-
ного барака, жила в коммунальной
квартире. Наша «коммуналка»
состояла из трех комнат: одну
комнату занимала моя семья: мама,
папа, бабушка, старшая и младшая
сестры и я. Две другие комнаты при-
надлежали соседям. То была семья,
состоявшая из трех человек: хозяин -
уже немолодой человек, его жена
и сын, которому было 16 лет. Они
каждый год покупали весной по-
росенка и целое лето откармливали
его, а осенью закалывали на мясо. Я
и моя младшая сестра стояли часа-
ми у сарая, где держали маленькое
розовое существо, и наблюдали за
ним с восхищением, а осенью, когда
поросенка закалывали, мы плакали,
упрекая Ксению Ефимовну (так
звали соседку) за то, что она убива-
ла маленьких животных. Моя мама
была тоже недовольна тем, что в
небольшой общей кухне постоянно
стоял дым и чад от жареного мяса.
Весной 1941 года соседи почему-
то не приобрели поросенка, а вскоре
началась война. Сын соседей Анато-
лий рвался на фронт, но ему военко-
мат отказывал. А когда ему все же
разрешили пойти добровольцем на
фронт, Ксения Ефимовна уговорила
сына остаться дома - сильно болел
отец (дядя Павел).
Когда началась блокада, дядя
Павел совсем занемог и вынужден
был оставить работу (работал он
в трамвайном парке им. М. И. Ка-
линина). Однажды в ноябре к ним
пришли два милиционера, долго их
о чем-то расспрашивали, а потом
увезли обоих мужчин, как говорила
моя мама, в тюрьму (в «Кресты»).
В доме осталась одна насмерть
перепуганная Ксения Ефимовна,
которая надеялась, что ее мужа и
сына скоро отпустят, как только все
выяснится.
Дело в том, что рядом с нашим
домом, где было печное отопление,
стояли длинные деревянные сараи,
поделенные на секции; каждая
секция принадлежала какой-то
отдельной семье. Сарай (секция)
моих соседей был крайним, и они
делили общую стенку этого сарая
с другими соседями. В стенке была
дыра, но этому никто не придавал
значения, поскольку каждая семья
заготавливала на зиму достаточное
количество колотых дров. В декабре
соседи дяди Павла обнаружили кра-
жу в своей секции - было украдено
какое-то количество квашеной ка-
пусты из бочки, которую его соседи
держали на морозе. Поскольку была
дыра в стенке между секциями, то
подозрение пало на дядю Павла и
Анатолия. Прошел месяц, но их не
отпускали, хотя обыск не дал ни-
каких улик и не было свидетелей.
Ксения Ефимовна долго хлопотала,
ходила в «Кресты», хотя ей, голод-
ной и расстроенной, было довольно
трудно ходить пешком от Удельной
до Финляндского вокзала. И только
весной 1942 года родственникам
Ксении Ефимовны удалось узнать,
что дядя Павел и его сын Анатолий
умерли в тюрьме в январе 1942 года
от голода, не дождавшись ни суда, ни
следствия. Ксения Ефимовна очень
горевала, кричала по ночам, звала
сына. Весной родственники взяли
ее к себе, совершенно обезумевшую
от горя, голода и несправедливости.
Больше мы ее никогда не видели.
ТОВАРИЩ МАЙОР
В январе 1942 года, в самый
разгар суровой зимы, к нам при-
шел человек, еще совсем молодой,
в военной форме и, как мы позже
узнали, в чине майора.
Кто рекомендовал ему обра-
титься именно к нам - до сих пор
остается неразгаданной тайной.
«Товарищ майор», (так называла
его наша семья) попросил маму
разрешить ему переночевать у нас
три ночи подряд, объяснив, что
через трое суток часть, в которой
он служил, отправляется на фронт.
О причине, по которой он обратился
к нам с этой просьбой, мы узнали
уже на следующий вечер, когда
наш жилец пришел к нам не один,
а с молодой женщиной. В то время
кровать бабушки была пуста - ба-
бушка умерла в середине октября
1941 года от сердечной недостаточ-
ности. За «неудобство», которое он
мог причинить нашей семье, майор
обещал поделиться с нами своим
пайком - солдатский котелок каши,
которую мама разбавляла водой,
чтобы все могли немного утолить го-
лод. В тот вечер майор и его знакомая
долго не ложились спать - шепотом
разговаривали, и я иногда слыша-
ла сдержанные рыдания молодой
женщины.
По всей видимости, это была их
последняя встреча.
Когда утром я проснулась, майора
и его знакомой уже не было. На сто-
ле я увидела тот самый солдатский
котелок, наполненный кашей, -
последний прощальный привет от
77
История Петербурга. № 1 (65)/2012
предыдущая страница 76 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн следующая страница 78 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн Домой Выключить/включить текст