локада Ленинграда
80
Рыбацкие тоже берегли Неву, воду
брали из Невы, особенно для само-
вара, специально выезжая на лодке
на середину.
А у немцев были вырыты колод-
цы. Зимой вырубали проруби для
воды и полоскания белья. Поила
и кормила Нева. Белье полоскать
возили в больших бельевых корзи-
нах, на деревянных санях «дровеш-
ках». Вечерами катались на этих
«дровешках» или на «финских» са-
нях: с берега прямо на Неву, на лед.
Взрослые и дети. Наш берег тоже
был крутым, то есть высоким.
Снег чистили, каждый у своего
дома до середины дороги, сосед на-
против чистил также около своего
дома до середины дороги. Дорога
зимой всегда была чистой, ну а ле-
том мели в таком же порядке.
Многое осталось в детской памя-
ти. Осталась в памяти наша красавица
церковь Покрова Пресвятой Богоро-
дицы. Крестили в ней наших дедов,
родителей и нас, теперь уже тоже ба-
бушек. Церковь была очень красивой,
было четыре прихода, наверху была
по всей окружности галерея.
Регентом в церкви был брат
моего дедушки Иван Дмитриевич
Мясников.
А мой дедушка - Валериан Дми-
триевич Мясников. У него было еще
два брата. Дмитрий Дмитриевич
очень много сделал для Рыбацкого,
в том числе в строительстве школы.
В 1937 году был арестован вместе с
сыном Виталием, а где умерли они,
где их могилы и есть ли они - никто
не знает.
Младший брат - Василий Дми-
триевич. Пришел с войны в 1919
году и умер дома от холеры. С войны
вернулся здоровым, не раненым. За
проявленную храбрость в Первой
мировой войне был дважды награж-
ден Георгиевским крестом.
После Ивана Дмитриевича
регентом хора Покровской церкви
был Антон Николаевич Вындов. В
Рыбацком он снимал комнату, был
очень близок нашей семье.
В 1937 году его арестовали.
Было от него письмо. Оно и сейчас
хранится у меня. Больше от него не
было никаких весточек, и где он сло-
жил голову - неизвестно, наверное,
где-нибудь в Сибири.
Войну я помню хорошо. 22
июня, утром, прибежала к нам наша
тетя Рая: «Спите? Ведь война на-
чалась!»
Коля, мама, я и Валера.
Июнь 1941 г.
Да, началась война. Сначала я
мало чего поняла, все спрашивала
взрослых, кто такой Гитлер. Мне
было всего 10 лет. Но в те тяжелые,
страшные дни дети очень быстро
взрослели.
Вскоре по Рыбацкому проспек-
ту в сторону города пошли беженцы.
Шли сплошным потоком. Взрослые
гнали скот: коров, овец. Лошадей
не помню, наверное, их взяли для
армии. Повозки тянули коровы, а
те, у кого не было, - тянули тележки
со скарбом своими силами. Стари-
ки и дети сидели на повозках, да и
пешком шли. Больно было смотреть
на этих людей - ведь они бежали от
войны, побросав свои дома.
В Рыбацком стали копать тран-
шеи. Окопы рыли студентки, девуш-
ки из педагогического института.
Их звали Тоня и Ирина. Где они,
что с ними? Дай Бог, чтобы оста-
лись живы. Огороды против нашего
дома были изрыты. Нам сначала
интересно было бегать там играть
в траншеях, а потом было не до игр.
Становилось страшно.
Хорошо помню начало сентя-
бря, наверное, это и было 8 сентября.
Был страшный обстрел, бомбили.
Самолеты фашистов летали, можно
сказать, над домами - очень низко.
И было очень страшно.
На станции «Рыбацкое» стоя-
ли цистерны с горючим. Самолет
летел прямо над нами, но это так
казалось. Было видно, как от него
отделились две черточки - это были
бомбы. От страха я даже не слышала
взрыва, а может, от маминого крика.
Взорвались цистерны: все заволок-
ло черным дымом, и такое пламя
бушевало.
..
Осенью пришли первые солда-
ты. На огороде стояли танки, на-
крытые маскировочными сетками.
Голодные, холодные, промокшие
солдаты пришли с передовой. Шел
мокрый снег, было темно. У дома
выставили часовых. Один попро-
сил у меня чего-нибудь поесть, а у
меня ничего не было. Дома в шка-
фу лежал кусочек дуранды (жмы-
ха), я отнесла ему этот кусочек,
последний в доме. А мама сказала,
что будут солдаты живы - значит,
и мы будем жить.
На огороде дядюшка (брат
папы) выкопал землянку, сначала
туда бегали прятаться во время
обстрела, а потом привыкли и не
уходили из дома. И вот, помню,
был страшный налет немецких
самолетов. Строчили из пулеметов
немецкие летчики. Наши зенитки
стреляли по самолетам. И вспом-
нили про землянку. Я взяла на руки
младшего Валерочку, ему было
три года, Колю за руку - ему было
шесть лет, да еще и не было шести.
А мне-то самой всего 10 лет, ну и побе-
жали через двор, в огород, в землянку.
А самолет немецкий летел так низ-
ко, накренился на левое крыло - я
думала, что снесет трубу с дома.
А стрелок строчит из пулемета, или
сам пилот строчил - не знаю, но я
видела его лицо в шлеме и очках.
А уж как мы живы остались - не
знаю, наверное, Бог спас.
Зима 1941-1942 года была
ужасной. Морозы стояли неимо-
верные. Мама уйдет на работу - мы
еще спим, придет с работы - мы
уже спим. Однажды ее не было
дома три ночи, а я ведь была дома
старшей - меня и звали «маленькая
мама». Папу-то арестовали еще в
1937 году, вот мама и осталась одна
с нами тремя маленькими.
Пришла мамочка наша домой,
спасительница наша. Оказывается,
на заводе объявили казарменное
положение и никого не отпускали
домой. Завод военный «Боль-
шевик» - надо было принимать
продукцию, а мама работала в ОТК.
Вот кто-то и говорит: «А чего же вы
Цветкову держите, ведь у нее трое
История Петербурга. № 1 (65)/2012
предыдущая страница 79 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн следующая страница 81 История Петербурга №65 (2012) читать онлайн Домой Выключить/включить текст