п
овременные мемуары
Ольга Илларионовна Свиржевская
(мама).
1946 г.
да у тети Таси собирались ее фрон-
товые друзья из медсанбата.
..
Когда я перебираю теперь все
старые фотографии и на меня смо-
трят какие-то незнакомые лица,
какие-то люди, с которыми встре-
чались мои родители, - я понимаю,
как они были молоды. Только
теперь по фотографиям я вдруг
увидела, что мой отец был краси-
вым мужчиной. Я не умела видеть
в нем мужчину, я всегда видела и
чувствовала только отца. Теперь
я не выбрасываю даже групповые
снимки, которые когда-то каза-
лись бессмысленными - на месте
дуэли Лермонтова в Пятигорске
или на фоне какого-то орла. Но
родители любили такие поездки,
слушали экскурсоводов, послушно
фотографировались. И я, пытаясь
проникнуть в их жизнь, в их далеко
не простые отношения, - только
теперь понимаю драгоценность
каждого моего дня с ними и всей
их жизни, которая была до моего
рождения. Потом мне хотелось
устроить свою жизнь по-своему. А
со старостью и болезнями родите-
лей пришло возвращение. И теперь
оно продолжается. Я читаю сохра-
нившиеся письма отца. Он всегда
писал на открытках. Мамочка хра-
Валентина Бержинская.
1941 г.
нила их, отец же мамины письма
не сохранил. Я всматриваюсь в их
фотографии и даже в собственное
свое отражение в зеркале, пытаясь
соотнести себя с ними и что-то по-
нять в себе самой через них.
80
Е. И. Лелина
Ленинград, М - 195,
ул. Расстанная, дом 3, кв. 6.
Свиржевской Таисии Илларионовне.
Мама подписывает конверт
красивым округлым «довоенным»
почерком. Буква «д» в слове «Ле-
нинград» жеманно поднимает нож-
ку над головой и получается, как
от дождя зонтик. Металлическое
перышко время от времени посту-
кивает по дну чернильницы.
..
Я сижу против мамы, поэтому
читать написанное приходится
«вверх ногами». Но это все равно.
Наш ленинградский адрес я и так
знаю наизусть. В прекрасном городе
Ленинграде живет наша любимая
тетя Тася. Она на целый год стар-
ше мамы, и это у них называется
«сестры-погодки». Мне почему-то
не нравится, когда так говорят.
Сестры-погодки - звучит сердито
и строго. На самом деле сердитой
и строгой бывает только мама.
А тетя Тася - это какое-то чудо! Она
всегда улыбается и поет. Карманы ее
пыльников, пальто и теплой зеленой
кофты с тремя яркими цветочками
вечно набиты леденцами и шоко-
ладками. Ходит она легко, быстро
и хитренько напевает: «Я танцевать
хочу, я танцевать хочу.
.», а потом -
как подхватит, закружит, завертит,
просто с ума сойти можно! Мама
говорит: «Тасюха наша не идет, а
пишет». Вот этого я не понимаю.
Никаких написанных букв и слов у
тети Таси на полу нет.
Ездить к ней в Ленинград - одно
удовольствие. Только мама всегда
очень долго собирается. Когда я
стану большой, я буду паковать
чемодан быстро-быстро. И курицу в
дорогу варить - тоже быстро. Про-
сто в керогаз надо побольше лить ке-
росина. .Впрочем, когда мы, нако-
нец, переедем в Ленинград, никаких
чемоданов и вареных куриц уже не
понадобится. К тете Тасе можно бу-
дет ходить пешком, или на трамвае
поехать, а еще лучше - в метро! Но
самое правильное - жить всем вме-
сте на нашей любимой Расстанной.
Дядю Симу она прогнала, потому
что он пьяница, а детей у тети Таси
нет, и ей без нас скучно.
Жить в Ленинграде хорошо.
Я буду ходить в балет, как Таня
Смирнова, и играть на пианино в
специальной школе. В Ленинграде
есть театр и кино, и музеи, и водо-
провод, и настоящая уборная с
большим белым горшком. У нас
ничего этого нет. Потому что мы
живем в «дырах» - так мама на-
зывала окруженные бездорожьем
и строгой секретностью гарнизоны,
в которых служит наш папа. Мы
вечно переезжаем из одной «дыры»
в другую. Пакуем и распаковываем
вещи, мама ругается, сестренка
плачет, а папа «ходит на службу».
Из обрывочных разговоров я знаю,
что на этой службе у него есть какие-
то игрушки. Правда, представить
большого и сильного папу в роли
играющего мальчика очень трудно.
Поэтому я понимаю, что это совсем
не такие игрушки, как у соседского
Васьки.
В нашей дыре нет ничего хоро-
шего. Каждое утро «дежурная мама»
тащит нас на себе через липкую
грязь и железнодорожные рельсы
в маленькую деревенскую школу.
В первом классе всего пятнадцать
человек. Шестеро - «офицерские»,
а остальные - «деревенские». Мы
дружим. Но иногда «офицерских»
заносит. М-а-а-сквичка Зина Кон-
стантинова сильно хвастается про
свою Москву и говорит, что это
самый главный город на земле.
Мне трудно спорить, потому что
История Петербурга. № 2 (66)/2012
предыдущая страница 79 История Петербурга №66 (2012) читать онлайн следующая страница 81 История Петербурга №66 (2012) читать онлайн Домой Выключить/включить текст