п
овременные мемуары
82
Костя
Питерский
Е. И. Лелина
Тася! Держи Лену! - громкий
голос мамы разрезает влажную тьму
южного осеннего вечера. Платформа
маленького железнодорожного вок-
зала заполнена снующими людьми.
Наш поезд - проходящий, поэтому
стоит здесь всего несколько минут.
Тетя Тася уже внизу - принимает
узлы и чемоданы. И меня, которую
мама, оторвав от металлического
пола вагонного тамбура, почти бро-
сает в надежные, крепкие ладони
своей старшей сестры. Бумц! - и
я уже на платформе. Из темноты,
раскинув руки, на нас выплывает че-
ловек в солдатской шинели. Целует.
Обнимает. Передвигает чемоданы
и меня. Снимает с подножки маму,
и они все сливаются в триедином
объятии. Молодые, красивые, счаст-
ливые от встречи и нахлынувших
чувств.
.. 1955 год. Мне три года.
В мою жизнь вошел дядя Костя.
В полученной им телеграмме не
был указан номер вагона. Только ли-
тер транзитного поезда. Он метался
вдоль длинного темного состава,
пока не услышал этот клич. Тася!
Держи Лену! - звучало как пароль.
Родные имена, произнесенные род-
ным голосом его младшей сестры
Ольги. Тася и Лена - тоже сестры,
но Лены уже нет - она погибла в
самом начале войны, во время пер-
вых бомбежек Ленинграда. Теперь
так зовут маленькую племянницу,
Ольгину дочку. .Дядя Костя кинул-
ся на звук маминого голоса и сразу
нашел нас.
Помню, как мы идем по улице
куда-то вниз. Меня несут на руках.
Грубая ткань дядиной шинели
больно колет лицо. Смутно помню
низенький белый дом, внутри ко-
торого - узкий длинный коридор и
много чужих людей. Тетя Тася го-
ворит, что это «барак». Дядя Костя
живет с семьей, видимо, очень тесно,
потому что спать нас укладывают
втроем. Кровать узкая, и мы спим
«валетом»: я и мама - головами в
одну сторону, а тетя Тася - в другую.
Время от времени я ворочаюсь и
капризно кричу: «Тетя Тася, убери
свои ноги!» Бедная тетя Тася вздра-
гивает, просыпается, поджимается.
Но потом ее одолевает сон, и не-
сносный ребенок опять начинает
вопить: «Убери свои ноги!»
Больше из этого приезда не пом-
ню ничего. Не помню дядину жену,
которую так искренне полюбила
потом. Не помню сестру Людмилу
и брата Леонида, хотя оба ребенка
уже были, потому что каждый из
них немногим старше меня. Видимо,
через день или два мы уехали, пото-
му что мама спешила в Ленинград,
чтобы «отметиться» и не потерять
прописку. Мотаясь с мужем, моим
отцом, по военным гарнизонам,
она все хранила ее, эту драгоцен-
ную прописку - связь с родным и
любимым городом. Сестра Таисия
<?ра»>а [ ? о 4 с * * о £ £ и ііь н -
Зоі> Ч(>'-
сЛГ.
іср сп а л-
П с и ц О
йМОтл>іиІХ*і
Є ,
О ОМІ
/не-
Поіцо
ІІ&ИС&ііой'Є,
<ро-
ш
Фотография Кости Питерского
с надписью на обороте
помогала ей изо всех сил. Обе они
были прописаны в одной комнате
небольшой ленинградской комму-
нальной квартиры. Простой нека-
зистый дом, построенный незадолго
до революции, стоял за Обводным
каналом. В этом доме они оплаки-
вали сестру, погибшую летом сорок
первого года, здесь переживали бло-
каду; сюда писал им с фронта брат
Константин, отсюда потом ушла на
войну тетя Тася и уехала по Дороге
жизни в эвакуацию моя мать.
Дяде Косте пресловутую «про-
писку» сохранить не удалось. По-
следний год войны свел его с милой
украинской девушкой Асенькой
Зинковской, он обзавелся семьей и
осел под Киевом, в очаровательном
городочке с очаровательным назва-
нием Белая Церковь. Именно сюда
и приехали мы тогда, в первый раз,
в далеком 1955 году. А в свои после-
дующие, уже школьные и осмыслен-
ные приезды к дяде Косте, я честно,
но тщетно все пыталась отыскать
где-нибудь поблизости церковь
белого цвета, подарившую городу
такое нежное, удивительное имя.
Дядя Костя продолжал жить все
в том же низкорослом доме, который
по настоянию жильцов и чуть ли не
по их собственному проекту пере-
строили, превратив барак в подобие
финского домика с четырьмя или
пятью разносторонними отдельны-
ми входами для каждой семьи. Внут-
ренний дворик занимали грядки и
ягодные кустарники, деревянный
кубик уборной и многочисленные
сараюшки с погребами, скарбом, ку-
рами и кроликами. Все это каким-то
чудесным образом делилось между
соседями без склок и скандалов.
В летние месяцы вся жизнь про-
ходила на улице. Здесь ели, мыли
посуду и стирали, таская воду из
соседской колонки. Здесь сушили
белье, играли в мяч, в домино и в
карты. Брат Ленька даже спал на
улице, оккупируя до первых осен-
них холодов семейный сарайчик.
В его углу стоял жесткий самодель-
ный топчан, керосиновая лампа и
полка с книгами. Ленька был неве-
роятный книголюб. И это он в один
из наших приездов познакомил меня
с восхитительным романом Виктора
Гюго «Отверженные». Помнится,
я «проглотила» толстенный том в
одночасье, пристроившись на по-
рожке неказистого жилища брата,
История Петербурга. № 2 (66)/2012
предыдущая страница 81 История Петербурга №66 (2012) читать онлайн следующая страница 83 История Петербурга №66 (2012) читать онлайн Домой Выключить/включить текст