локада Ленинграда
Мы поселились в четырехквар-
тирном двухэтажном деревянном
доме дачного типа, расположенном
на соседней улице (Ярославский
проспект), недалеко от кинотеатра
«Уран». В этом доме (без удобств)
три квартиры были опечатаны (все
жители этих квартир умерли от
голода), нас поселили в четвертую
квартиру, где две комнаты были
также опечатаны.
Однако мы не радовались но-
вому жилью, так как было трудно
привыкать к жизни в пустом доме,
сознавая, что здесь совсем недавно
жили люди и здесь все они умерли
от голода.
К тому же к нам часто приходи-
ли представители районного совета
и настоятельно «рекомендовали»
эвакуироваться, пугая предстоя-
щей зимой. В конце августа мы от-
правились через Ладогу в далекую
Сибирь, рассчитывая вернуться,
как нам обещали, через несколько
месяцев. Но разлука с родными и
любимым городом растянулась на
целых два года. На следующий день
после нашего отъезда мамина сестра
приехала в наш дом, чтобы нас про-
водить (она перепутала дату нашего
отъезда) и увидела следующую
картину: крыша нашего дома была
уже снесена, вещи из всех четырех
квартир были вывезены неизвестно
куда и, как нам позднее стало из-
вестно, просто разграблены.
Из наших вещей (некоторые
вещи представляли антикварную
ценность) чудом уцелел фарфоро-
вый белый кувшин, который отец
подарил маме в день рождения
перед самой войной и который до
сих пор хранится у меня в доме как
дорогая реликвия - память об отце,
погибшем на фронте.
Сейчас, спустя много лет, не-
вольно задаешься вопросом - к чему
была такая спешка и в чем была
острая необходимость идти на пре-
ступление - позволить мародерам
разорять запечатанные квартиры и
посягать на чужую собственность?
Неужели этот дом мог решить про-
блему - обогреть город? Свидетель-
ством неправильного поспешного и
непродуманного решения городских
властей может служить дом, такой
же деревянный, дачного типа, ко-
торый стоял напротив нашего дома.
Этот дом стоит до сих пор, и в нем
живут люди. Его можно увидеть
сейчас на проспекте Энгельса в
50 метрах от трассы. Каждый, кто
проходит мимо, невольно задает
себе вопрос: «Почему же людям, жи-
вущим до сих пор в деревянном доме
без удобств, не дают благоустроен-
ное современное жилье?»
Наверное, этот дом стоит как
напоминание о том, что в любой
ситуации, какой бы трудной и в
какое бы трудное время она ни
была, забота о людях должна быть
первостепенной задачей любого
правительства.
ВСТРЕЧА С ЛЮБИМОЙ
УЧИТЕЛЬНИЦЕЙ
Весной 1941 года, окончив тре-
тий класс, я и мои одноклассники
расстались со своей любимой учи-
тельницей в надежде встретиться
снова уже в четвертом «А» классе.
Мы разъехались кто куда: на дачу, к
бабушке в деревню или пионерский
лагерь, но, увы, ненадолго - нача-
лась война.
Я и моя младшая сестра оста-
вались в городе и ждали, когда
отцу дадут отпуск и он отвезет нас,
детей и бабушку, в деревню, но
этому не суждено было случиться.
Война распорядилась по-своему.
Отца призвали на фронт, а меня и
младшую сестру отправили в лагерь
в город Боровичи, где было еще от-
носительно спокойно, а в небе еще
не появлялись «мессеры».
Многие мои одноклассники
были срочно эвакуированы вместе с
семьей, а из тех, кто остался зимовать
в городе, лишь немногие пережили
блокаду. После переселения в дру-
гой дом я потеряла связь со своими
одноклассниками, но в июне 1942
года я случайно встретила Машу
Ляндину, которая сообщила мне, что
видела нашу учительницу Елизавету
Матвеевну (умную женщину средних
лет), которая предложила встретить-
ся у нее дома и просила передать
это приглашение всем, кого удастся
встретить или как-то сообщить. У
Елизаветы Матвеевны не было своих
детей, и ей, конечно, хотелось увидеть
своих питомцев.
В назначенный день и час мы
(я, Маша Ляндина и Толик Егоров)
собрались в большой просторной
комнате Елизаветы Матвеевны.
Угол комнаты был отгорожен от
всего пространства толстыми што-
рами. Там, по словам Елизаветы
Матвеевны, любила отдыхать ее
старенькая мама.
В тот день угол комнаты был
пуст - мама Елизаветы Матвеевны
умерла в декабре 1941 года.
Муж Елизаветы Матвеевны
воевал на Белорусском фронте,
писал письма редко, а весной 1942
года с фронта пришло сообщение о
том, что он пропал без вести.
Посреди комнаты стоял стол,
покрытый белой скатертью, на
котором были расставлены чайные
приборы и большой фарфоровый
чайник для заварки. Подождав ми-
нут двадцать и убедившись в том,
что больше уже никто не придет,
Елизавета Матвеевна пригласила
нас к столу, поставив на стол на-
рядные букетики первых весенних
цветов, которые мы ей принесли в
подарок.
Кроме чайных приборов на
столе стояли десертные тарелки, на
каждой из которых лежали ломтик
черного хлеба и небольшой кусочек
сахара. Елизавета Матвеевна раз-
ливала чай, от которого шел давно
забытый нами аромат неповторимо-
го довоенного чая. Хозяйка строго
предупредила нас, чтобы мы съели и
хлеб и сахар, вкус которого мы, дети
блокады, успели забыть. Я украдкой
зажала кусочек сахара в ладони и
сохранила его до самого дома, раз-
делив поровну с моей младшей се-
строй (строго на две равные части).
За столом Елизавета Матвеевна
расспрашивала нас обо всех членах
наших семей, горевала о судьбе Эли
Борисовой, нашей художницы, и
рассказывала о себе. После смерти
мамы Елизавета Матвеевна пришла
в военный госпиталь на работу по
уходу за ранеными и продолжала
работать весной.
Прощаясь с нами, хозяйка дома
подарила нам каждому по тетрадке
и карандашу и выразила надежду на
встречу 1 сентября уже в четвертом
«А» классе.
Однако встрече этой не суждено
было состояться - война вносила
свои коррективы в планы людей:
из присутствующих гостей только
Маша Ляндина пошла 1 сентября
в четвертый класс. Семья Толика
Егорова переехала в центр города,
а я и моя семья были эвакуированы
в далекую Сибирь. Спустя много
лет после окончания войны, ког-
да волею судьбы я стала жить на
одной улице с Машей Ляндиной,
я узнала от нее, что наша любимая
учительница не вернулась в школу.
89
История Петербурга. № 2 (66)/2012
предыдущая страница 88 История Петербурга №66 (2012) читать онлайн следующая страница 90 История Петербурга №66 (2012) читать онлайн Домой Выключить/включить текст