локада Ленинграда
ходимо было возродить объекты
стратегического, экономического и
культурного значения. Разрушений
было довольно много; особенно
пострадали великолепные дворцы
Павловска, Петергофа, Пушкина и
других городов-музеев. Глядя сейчас
на великолепный Екатерининский
дворец, трудно себе представить,
что к концу пребывания фашистов
в городе Пушкина от дворца остава-
лись только груды камней. Сначала
дворец был превращен фашистами в
конюшни, ценнейшие произведения
мирового искусства были разграбле-
ны и увезены в Германию, а знаме-
нитая янтарная комната, которую
фашисты вывезли целиком, была
совсем недавно полностью восста-
новлена. Отступая под натиском на-
ших войск Ленинградского фронта,
фашисты взорвали дворец.
Жилые дома восстанавливались
и реставрировались, главным об-
разом, в центре города, на окраинах
же гражданское строительство было
широко развернуто лишь в самом
конце сороковых и начале пятидеся-
тых годов. В эти годы я еще училась
в школе (школа № 118 на проспекте
Энгельса) и часто, идя в школу по
Ярославскому проспекту, где я жила
с мамой и сестрой в общежитии
школы № 96, видела пустынные,
грустные улицы, на которых не было
домов - их снесли весной 1942 года
на дрова. Однако уже в начале 50-х
годов кое-где на них стали появ-
ляться опрятные каменные желтые
домики - коттеджи; их строили во-
еннопленные.
Каждое утро пленных привози-
ли на грузовиках под охраной на
стройплощадки и увозили только
под вечер. Внешний вид военно-
пленных был довольно жалкий:
серые, хмурые лица, грязные, изряд-
но изношенные шинели; они редко
вступали в разговоры с населением,
вероятно, им это запрещалось. Од-
нако вездесущие мальчишки часто
бегали на стройку, носили пленным
вареную картошку «в мундире»,
слушали, как один из пленных во
время редких перерывов на отдых
играл на губной гармошке. Я, у
которой были еще свежи воспоми-
нания о блокаде, относилась к этим
«отношениям» ребят с пленными
отрицательно; для меня эти пленные
оставались фашистами. Однажды,
возвращаясь из школы, я встретила
соседку по дому, в котором прошли
самые страшные блокадные месяцы.
Это была тетя Шура Буренкова, уже
немолодая женщина, сын которой
пропал на фронте, а муж вернулся
с фронта инвалидом. Мы разгова-
ривали недолго, разговор наш был
прерван криком со стороны строй-
ки. Оглянувшись, мы увидели, что
один из пленных махал нам рукой
и кричал: «Я чех, я есть чех». Тетя
Шура, помедлив немного, вытащила
из сумки хлеб, который тогда еще
выдавался по карточкам, и направи-
лась к пленным, я пошла за ней.
Подойдя к пленным, я увидела,
что их было трое: один из них на-
зывал себя чехом, другой - поляком,
а третий сидел молча и смотрел на
происходящее каким-то грустным,
отсутствующим взглядом. Он по-
благодарил тетю Шуру за хлеб
(который она поровну разделила
на три части) сначала на немецком
языке, а затем на ломаном русском.
Отдав хлеб, моя собеседница взяла
у меня свою опустевшую сумку, и
мы направились к дороге. Пройдя
несколько метров, я оглянулась:
двое пленных с жадностью доедали
хлеб, а третий, все еще держа по-
даренный ему кусок хлеба, прово-
жал нас тем же грустным взглядом.
Мне довелось еще раз встретиться
с тетей Шурой на том же Ярослав-
ском проспекте. Я напомнила ей
этот эпизод с пленными и вырази-
ла свое недоумение по поводу ее
тогдашнего поступка. Тетя Шура
молча выслушала меня и сказала,
что, возможно, ее сын тоже где-то
в плену голодает, затем, помолчав
минуту, добавила: «Запомни, девоч-
ка, войны развязывают политики,
а солдаты воюют - одни, защищая
свою родину, другие - по приказу
правителей». Эти слова я привожу
почти дословно, и конечно, теперь,
вспоминая слова моей соседки по
несчастью спустя полвека, я не могу
не согласиться с ней.
ТРУДНЫЙ ПУТЬ ДОМОЙ
Возвращение из эвакуации было
для меня и моей семьи еще одной
пыткой, которую пришлось пере-
жить нам после блокадных, самых
трудных 1941 и 1942 годов. Однако
желание вернуться в родной город
заслоняло собой в нашем сознании
все трудности и невзгоды, которые
пришлось испытать на «чужбине».
Моя старшая сестра, которой в
1943 году едва исполнилось 17 лет,
была завербована на военный завод
в город Новосибирск, мама с утра
до вечера работала в совхозе, а я
вместе с младшей сестрой занима-
лась домашним хозяйством, пряла
на прялке шерсть и вязала носки и
варежки на зиму, которая приходила
к нам всегда морозная с сильными
буранами. В школе занятия не про-
водились - там жили эвакуирован-
ные, а те эпизодические занятия,
которые были организованы для
детей эвакуированных, происходили
одновременно с первого по четвер-
тый класс в клубе, да и преподава-
телями были девушки, которые едва
успели закончить среднюю школу
перед войной. Летом мне тоже при-
ходилось работать на сенокосе, хотя
Дом, построенный военнопленными в конце 1940-х - начале 1950-х годов
на Ярославском проспекте
83
История Петербурга. № 3 (67)/2012
предыдущая страница 82 История Петербурга №67 (2012) читать онлайн следующая страница 84 История Петербурга №67 (2012) читать онлайн Домой Выключить/включить текст