П
утешествие по городу
2 8
Панорама Петербургской стороны. Современная графическая реконструкция
наглядно показывает, как в первые годы XIX столетия застройка берега
Петербургской стороны включалась в общую систему невских панорам.
градостроительное значение. Соб-
ственно, сознание этой важности суще-
ствовало издавна. Плодом этого было
здание Пироговского музея, удачно
встроенное в панораму. В предвоенные
годы возникла идея строительства на
месте музея высокого многоквартир-
ного дома, масштабом соотносящегося
с Морским домом. Но планы эти были
осуществлены лишь после войны и в
иной стилистике, - явилась на свет
гостиница «Ленинград».
К сожалению, фактор места был
использован в этом случае не во
благо городу, а во благо одному лишь
зданию гостиницы, - для того чтобы
выделить его, подчеркнуть его спор-
ные архитектурные достоинства.
Но появление гостиницы имело и
далеко идущие последствия. Они
заключаются в опасной деформации
масштабных соотношений глубинных
планов панорамы. Надо сказать, по-
нижение высоты застройки от центра
к периферии и в целом центробежная
деурбанизация городской ткани -
важнейший фактор восприятия горо-
да. Когда края и глубины городских
панорам (в Петербурге - панорам
невского плеса) подчинены этой за-
кономерности, появляется ощущение
воздуха, свободы, открытости границ,
растекания пространства. Для Петер-
бурга, города открытых пространств,
это имеет жизненно важное значение.
Гостиница навсегда отняла воздух у
этой части панорамы.
Возможность значительного по-
вышения этажности по мере удаления
от центра города, предоставляемая со-
временными регламентами, означает,
что вскоре панорамы невского плеса
окажутся взятыми в кольцо «забором»
новой застройки. Это уже произошло в
направлении Малой Невы и северной
части Васильевского острова. Еще не-
давно над фронтом домов набережной
адмирала Макарова, если смотреть с
Троицкого моста, поднимались лишь
колокольни и купола Екатерининской
и Благовещенской церквей. Воздух
пространства, морского простора
явственно ощущался там, вдали, за то-
нущими в дымке церквами и редкими
заводскими трубами. Для Петербурга
предчувствие моря важнее действи-
тельного существования моря - мел-
кого, мутного, убогого нашего «моря»
с его топкими камышовыми берегами,
вид которого разочаровал бы жителя
Одессы или Нью-Йорка. Разве не
удивительно, что 300 лет Петербург
всеми признавался морским городом
и действительно был им, будучи об-
ращен «лицом» к невскому плесу и не
имея прямого выхода к заливу!
И вот в последние десятилетия
множество высоких зданий, выстро-
енных на Голодае и в устье Смоленки,
поднялись вторым ярусом над кры-
шами домов северной набережной
Васильевского, вытеснив воздух сво-
боды, вливавшийся в распахнутое на
Запад окно дома по имени Петербург.
Ушло ощущение простора, откры-
тости - того, что город пронес через
всю свою трехсотлетнюю историю и
что составляет значительную долю
его своеобразия. Как не сказать тем
«точкам» и «пластинам» на окраине
Васильевского словами Саши Чер-
ного: «Вы задом заставили Солнце, а
Солнце прекраснее вас!»
Парадоксальный характер про-
странственной открытости города
действует и в обратном направлении.
Для тех, кто некогда прибывал в
Петербург морем, город начинался
с предощущения - с видения, почти
фантастического, далеких башен
и шпилей, встающих над водными
зыбями в колышущейся камышовой
оторочке. Постепенно из волную-
щего предощущения город входил
в действительность, воплощался в
стройные ряды зданий, гранит на-
бережных, золото шпилей и куполов.
Петербург вставал «из топи блат» не
фигурально, а реально.
Возвратимся к панораме Пе-
тровской и Выборгской набережных.
Последним дополнением стали здесь
два высотных здания «Аврора» и
«Монблан», оба - сомнительных
архитектурных достоинств. Но если
последнее наносит бесспорный и
существенный вред облику города,
то суждение об «Авроре» не должно
быть таким же категоричным. Силуэт
здания неплох, и с его появлением
на панораму вернулась зачеркнутая
Морским домом вертикаль, столь
нужная здесь, в царстве протяженных
горизонталей.
Больше столетия складывался
организм городских пространств Пе-
тербурга, прежде чем окончательно
сформировался неповторимый образ
одного из красивейших городов мира.
В последующие десятилетия начался
медленный поначалу, но с годами все
более заметный процесс деградации.
Как происходит этот процесс? Почему
он, начавшись, делается, как правило,
необратимым? Сделанная однажды
градостроительная ошибка или даже
помарка может восприниматься ее
современниками остро отрицательно.
Но для следующего поколения она -
нечто исконное для этого места. Даже
если постройка несовершенна, она ос-
вящена временем. И новое поколение
строит свое поведение, свою художе-
ственную активность сообразно тому
виду, в каком оно узнало это место.
Оно делает свои ошибки, которые
обычно бывают более грубыми, чем
прежние. Когда эти ошибки слишком
очевидны, оно оправдывается тем,
что красота места уже прежде была
испорчена. Наконец, совершенный
вид искажается настолько, что о его
былых достоинствах смогут расска-
зать одни лишь историки. Серость
торжествует, попирая былую красоту;
она не успокоится, пока не подавит
последние ее ростки.
У Петербурга оказался внуши-
тельный «запас прочности». Минуло
без малого два столетия, прежде
чем загрязнение городской ткани, а
вместе с ним и растление образа Пе-
тербурга дошло до черты, за которой
следует смерть и распад. Что же будет
с Петербургом? Сейчас этот вопрос
перешел в разряд риторических. Не
потому, что он не предполагает от-
вета, а потому, что ответ слишком
очевиден. Но видеть и понимать
город нужно и сегодня, и завтра, и
в любой из дней его невзгод. Только
тогда можно быть уверенным в том,
что благоприятные времена когда-
нибудь наступят.
История Петербурга. № 2 (69)/2013
предыдущая страница 29 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн следующая страница 31 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн Домой Выключить/включить текст