я
.
етербуржцы и петербурженки
5 6
молотками простукивали стены, пол
и крышу вагона, чтобы предупредить
‘‘побег’’ через какие-либо отверстия
или щели. Конвоируемый эшелон, под-
свеченный гирляндами электрических
лампочек, для удобства наблюдения,
более 10 суток медленно тащился к
месту назначения»47.
Воистину повезло Элле Харито-
новой, которую на протяжении всего
этапирования поддерживала старшая
спутница Ольга Николаевна, супруга
бывшего 1-го секретаря Ленинград-
ской комсомольской организации,
позднее 2-го секретаря ЦК ВЛКСМ
В. Н. Иванова. В Вологодской пере-
сыльной тюрьме, размещавшейся в
полуразрушенной старинной крепо-
сти, их посадили в камеру с матерыми
уголовницами. Те не стеснялись в
выражениях. Нарочито громкая, изо-
щренная ругань должна была запугать
«политических». О. Н. Иванова не
только успокоила потрясенную Эллу,
но смогла положить конец травле и
попыткам отнять их пожитки.
Элла Ильинична рассказывала о
дальнейшем пути из Вологды: «.
..нас
погрузили в вагоны, накормили несъе-
добной рыбной похлебкой, выдали по
кружке воды на человека. Бесконечно
долго куда-то везли в полной темноте.
Высадили на небольшой станции. Ни
зги не видно, холодно. У вагонов -
солдаты-охранники со служебными
собаками. Стоял невероятный шум.
Солдаты кричали, ругались. Лестниц,
чтобы спуститься на землю, не было.
Послышалась команда: ‘‘Эй, там, в ва-
гонах, прыгайте, да поскорей’’. Зажму-
рившись, прыгаю, словно в бездну, и
оказываюсь по пояс в снегу. Рядом
утонула в сугробе Ольга Николаевна.
Выбрались. Зашагали по шпалам,
спотыкаясь, под лай овчарок и пересы-
панные матом окрики конвоиров. То и
дело: ‘‘Ложись! Вставай! Вологодский
конвой шутить не любит!’’ Не помню,
сколько времени длилось это кошмар-
ное ночное путешествие»48.
Несколько месяцев страшного
пути к месту ссылки пережил и Вале-
рий Михеев. На платформе при по-
грузке в вагон он встретился с мамой,
но их рассадили в разные купе. «Купе
за решеткой было набито под завязку,
люди сидели и на багажной полке,
сидели даже на полу, набито было, как
селедки в бочке. Даже пошевелиться
можно было с трудом, ведь все люди
были уже в зимней одежде, было до
ужаса душно и жарко.
.. Конвойные,
молодые ребята с комсомольскими
значками на груди, раздали еду - каж-
дому по полбуханки хлеба и две селед-
ки. Когда эту пайку съели, стало еще
мучительнее, поскольку попить воды
не полагалось. Выйти в туалет тоже
не допросишься, некоторые просто
писали в штаны. Так ехали мы ночь,
день, может и несколько суток, все
это помню плохо, как в тумане, но и
забыть никогда не смогу, особенно ух-
мыляющихся ребят из “вологодского
конвоя’’. Удивляюсь до сих пор, как та-
кое можно было выдержать. Все-таки
человек очень стойкое существо».
В пересыльной тюрьме города
Ульяновска заключенных развели по
камерам. Валерий Филиппович пишет
в воспоминаниях: «Я попал в большую
камеру с тусклой лампочкой на потол-
ке, до предела набитую полуголыми
людьми, было жарко и очень душно,
на деревянных двухъярусных нарах
сидели и лежали люди, стоял гам, в
углу стояла большая деревянная па-
раша. Встретили нас заинтересованно,
все-таки развлечение, и можно узнать
новости. Нам велели устраиваться
под нарами рядом с парашей. Стали
расспрашивать - кто, откуда, по ка-
кой статье. О себе мы рассказывали
не просто так, а главному ‘‘урке’’,
который сидел в лучшем месте у окна
в окружении своих приближенных.
Узнав, что я из Ленинграда, а ленин-
градцев, как я узнал позднее, очень
уважали в лагерях, мне сразу нашли
место на нарах».
Не лучше обстояло и в пересыль-
ных тюрьмах Челябинска и Кургана.
Камеры были битком набиты заклю-
ченными, среди которых верховодили
уголовники, не пропускавшие случая
отыграться на жертвах и подвергнуть
их унижению. Наконец Валерия Ми-
хеева и других ссыльных выгрузили
на конечной станции Кокчетав Казах-
ской ССР. «Нас, человек пять-шесть, в
том числе и маму, передали местному
конвою, который уже пешком повел
нас в город. От станции до города было
километра 2-3 голой степи. Была
настоящая зима, кругом сугробы,
да еще свирепствовал сильнейший
ветер с метелью (буран). Шли ночью,
гуськом. По бокам автоматчики с со-
баками, причем одеты они по-зимнему
добротно, в полушубках, валенках,
а заключенные - в летней одежде.
Мама была в демисезонном пальто и
босоножках <.
..> Нам очень повезло.
Поскольку свирепствовал буран и
все дороги были заметены, а у нас не
было теплых вещей, нас не отправили
в район, как намечалось в разнарядке,
а оставили в самом городе»49.
Л А ГЕРЬ
Будни лагерной жизни сегодня
уже хорошо известны: все - по ко-
манде, в сопровождении конвоиров.
«Шаг вправо, шаг влево - стреляют
без предупреждения». Поэтому оста-
новимся на самых запомнившихся для
«ленинградцев» эпизодах.
В Песчаный спецлагерь под Кара-
гандой Лев Сафонов прибыл после эта-
па больным с сильной ангиной. «Из-за
высокой температуры меня поместили
в лагерный стационар. Один из соседей
всю ночь стонал и под утро умер. В
один из дней меня ждал сюрприз. В
палате меня навестил Володя Капу-
стин.
.. С Володей мы более четырех лет
учились в одной школе № 91 на Петро-
градской стороне. В Песчаный лагерь
он попал несколько раньше меня и
успел немного освоиться. Володя по-
дарил мне так называемую ‘‘пайку’’
черного хлеба и несколько поправил
мое подавленное настроение. На всю
жизнь запомнился мне этот Володин
подарок и поступок»50.
Помимо Л. Сафонова и В. Ка-
пустина в этом лагере оказались
Ю. Басов и В. Визнер. Они считались
«малосрочниками», выделяясь на
общем фоне нестандартным сроком
наказания - восемь лет. В лагере
молодые «ленинградцы» работали
на кирпичном заводе (в глиняном
карьере с киркой в руках, в цехе об-
жига), участвовали в строительстве
мясокомбината в Караганде (бето-
нировали перекрытия зданий, рыли
траншеи, прокладывали канализаци-
онные сети).
Приведем несколько строчек из
лагерного письма Владимира Виз-
нера своей девушке: «Любимая моя,
как радостно получать эти редкие
весточки от любимого человека, если
бы ты знала!! Тебе этого не понять,
т.к. я знаю, что ты тоже с большим
нетерпением ждешь моих писем, но
все же слишком непохожи условия,
в которых мы живем. Вот, напри-
мер - ты сидишь в светлой теплой
комнате, сытая, спокойная, и тебе не
приходится писать письмо, скрываясь
от кого-то. Я сижу ночью, в бараке,
правда, сижу около печки, и довольно
светло, но стоит сейчас войти над-
зирателю и застать меня за писанием
письма, как мне «светит» в лучшем
случае 5 суток карцера, по 300 гр. хле-
ба в каждый день, по кружке воды, и
все эти пять суток плясать от холода.
В прошлом году в феврале месяце я
сидел в карцере 5 суток, вышел оттуда,
как говорят здесь, ‘‘тонкий, звонкий и
История Петербурга. № 2 (69)/2013
предыдущая страница 57 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн следующая страница 59 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн Домой Выключить/включить текст