я
.
етербуржцы и петербурженки
прозрачный”, опухли ноги от постоян-
ного приплясывания на одном месте.
Но все же игра стоила свеч, а кроме
того, за это время я перевидал столь-
ко, что никакими карцерами меня не
устрашишь. Это страшно до тех пор,
пока сам не испытаешь, а потом уже
совсем не страшно. За это время я уже
отсидел 15 суток в карцере и 15 суток в
БУР’е (бараке усиленного режима)»51.
10
суток провел в лагерном карце-
ре и Лев Сафонов: «.
..бетонный блок
примерно 4 х 4 метра, холодный (был
конец зимы). В день 200 г мокрого
кислого хлеба и все. На 3-й день так
называемая ‘‘горячая пища’’ один раз.
Горячая пища - это поварешка пустой,
но теплой баланды. Однако когда нас
водили в туалет, мы находили там
хлеб и другую пищу, которой нас под-
держивали заключенные. Да, такое
тюремное, лагерное братство было»52.
В начале лета 1952 года в лагере
было сформировано несколько этапов,
и «ленинградцев» разлучили. Л. Са-
фонов был отправлен в Долинский
район под Карагандой на строитель-
ство плотины на небольшой речке.
Кругом выжженная степь, бежать не-
куда. Как «малосрочник» он был рас-
конвоирован и имел право выходить
из зоны на работу самостоятельно.
Здесь даже платили деньги - по 30-40
рублей в месяц.
Владимир Капустин был этапи-
рован в лагеря Кузбасса, под Сталин-
ском. Юноша работал по двенадцать
часов. Однажды не выдержал - на-
писал Швернику: за что сижу? Ответ
был таков: «Осужден правильно»53.
Элла Харитонова находилась в
заключении в лагерях Коми АССР.
В арестантском наряде, в бушлате с
номером и брюках, девушке пришлось
поначалу рубить лес. Элла Ильинична
рассказывала, что ее поразили моло-
дые красивые женщины - супруги
иностранцев, которые оказались в
лагере после закона о запрещении
браков между советскими гражда-
нами и иностранцами54. Рядом с ней
по-прежнему была ангел-хранитель
О. Н. Иванова. Ее высшее образование
позволило занять должность инжене-
ра, и она смогла освободить от тяже-
лой работы несколько «ленинградок».
Однако лагерь есть лагерь: плохая
кормежка, проверки на ветру и на
морозе, давившие на психику частые
«шмоны» (обыски личных вещей),
подъем в пять часов утра.
«Ах, как хотелось спать! Ис-
тощенный организм пытался хоть
за счет сна компенсировать тающие
силы. Но правила неумолимы. Сквозь
сон слышу ласковые слова: ‘‘Зайчик
мой маленький, вставай! Вставай,
девочка моя хорошая!’’ Это мама
Оля будит, старается поднять меня
на ноги, пока не обрушились на мою
голову очередные неприятности - уже
дважды за опоздание на работу я по-
бывала в карцере», - вспоминала Элла
Ильинична55.
В лагерях Воркуты подсобным
рабочим на шахте работал Эрнест
Вознесенский. «В этом же лагере
произошла и первая проверка моей
сознательности лагерным началь-
ством <.
..> Меня вызвали в оперчасть
и предложили сотрудничать, то есть,
проще говоря, стучать. Я отвечал
примерно так: ‘‘Мой отец расстрелян
вами, мать, брата и меня вы загнали в
лагеря. Я думаю, что общей темы для
разговоров у нас нет’’. И в том лагере
со мной согласились.» Строптивость
юноши неоднократно приводила к
столкновениям с охранниками. «Один
из ‘‘вохровцев’’ решил позабавиться и
в нескольких метрах от проходящих
работяг приспустил поводок собаки;
все быстро отбежали, а я продолжал
идти, как и шел, поскольку никаких
инструкций не нарушал. Охранник
направил собаку прямо на меня, и
она с видимым наслаждением мерт-
вой хваткой вцепилась мне в левую
ногу. Я откинулся назад, думая лишь
о том, чтобы ноги не показалось бы
собаке мало. Потом несколько минут
двое ‘‘вохровцев’’ разжимали собаке
зубы. В конце концов это им удалось,
а я захромал в управление, где из
резинового сапога вылил ‘‘лишнюю’’
кровь. Прокус был такой глубокий,
что в санчасти я провалялся более
полутора месяцев».
Стремление сохранить чувство
внутреннего достоинства оборачива-
лось для него постоянными наказани-
ями со стороны лагерного начальства.
«С течением времени во мне все
больше зрел мой внутренний протест,
я все больше ожесточался; все чаще
возникала мысль о побеге <.
..> Посто-
янно терзала мысль о своем рабском
подчинении окружающим условиям.
Я становился все более несдержан-
ным; от моего оптимизма мало что
оставалось. Кроме того, меня просто
коробило от угодливого отношения
заключенных к своим тюремщикам».
Однако бежать Э. Вознесенскому не
удалось56.
Лев Вознесенский отбывал срок
в лагерях Казахстана, затем Кузбасса.
Поначалу в казахстанской степи в лю-
тую стужу, утопая по колено в снегу,
ему приходилось строить железную
дорогу, укладывать на высокую на-
сыпь шпалы и рельсы. В лагере буше-
вал голод: «Получаешь в хлеборезке
свою ‘‘пайку’’, сожмешь чаще всего сы-
рой кусок в руке и при самом горячем
желании не съесть его сразу, растянуть
на день, только успеешь пересечь ла-
герный плац и подняться по ступень-
кам своего барака - ладонь раскроешь,
а на ней ничего нет. При такой степени
оголодания каждая клеточка души и
тела кричит об одном: ‘‘Есть! Есть.
Есть.’’»57. Спасли его от голодной
смерти врачи-заключенные. Другая
смертельная опасность шла от банде-
ровцев (украинских националистов),
которые с целью подчинения себе
заключенных убивали солагерников.
Лев оказался на волоске от гибели, и
лишь заступничество авторитетного
зека спасло его от гибели.
Среди лагерных офицеров нахо-
дились и приличные люди, которые
выручали молодого «ленинградца».
«В то время, когда я исполнял свои
счетоводческие по существу обязан-
ности, мне довелось встретиться с
еще одним проявлением человечности
в местной офицерской среде. Стою
около пекарни, подходит, оглянув-
шись по сторонам, незнакомый мне
майор (я знал только, что он ведал
хозяйственными вопросами), и у нас
происходит такой краткий обмен ре-
пликами: ‘‘Лева, я тебя очень прошу:
ну не занимайся ты антиправитель-
ственной агитацией!’’ - ‘‘Как хорошо,
как точно вы сказали: антиправитель-
ственной - возможно, антисоветской
- никогда! А за предупреждение
большое спасибо’’».
26
февраля 1953 года Л. Возне-
сенского назначили на этап вместе
с отъявленными уголовниками на
Маточкин Шар на Новой Земле в
Карском море, где строился полигон
для испытаний водородных бомб. Лев
Александрович вспоминал: «Почти
наверняка в этой компании живым
туда бы я и не доехал. А если бы выжил
во время этапа, погиб бы по прибытии
< .> Спас меня от такой перспективы,
можно сказать, в последнюю минуту
капитан Захаров, написавший за-
ключение о действительном состо-
янии моего здоровья, при котором
выдержать такое путешествие я бы
не смог. До сих пор удивляюсь, как
медицинская справка могла переве-
сить соображения государственной
безопасности»58.
Лев Александрович Вознесен-
5 7
История Петербурга. № 2 (69)/2013
предыдущая страница 58 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн следующая страница 60 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн Домой Выключить/включить текст