я
.
етербуржцы и петербурженки
5 8
ский, осмысливая в зрелые годы свой
лагерный опыт, писал: «В заключении
много раз думалось, что если бы оно
не было связано с гибелью родных
и страданиями тех из них, кто тоже
оказался в лагерях, я даже не жалел
бы о произошедшем со мной, - там от-
крылись такие бездны в человеческих
судьбах и в жизни страны, о которых
на свободе и подозревать было невоз-
можно. Тюрьмы и лагеря абсолютно
обнаженно показали действительную
изнанку нашего тогдашнего строя, а
значит, во многом и его природу в це-
лом, глубочайшую несправедливость
по отношению к человеку - этому по-
лезному, но совершенно бесправному
винтику в бездушной государствен-
ной машине».
С С Ы Л К А
По сравнению с лагерем жизнь
ссыльных была полегче. Тем более
что приговоренные к ссылке молодые
люди, как правило, проживали вместе
с родными и знакомыми. Однако в
ссылке были свои трудности. Они
сами должны были находить жилье.
При этом владельцы частных домов
брали за проживание неимоверно
большие деньги. Сложно было устро-
иться на работу. Два раза в месяц каж-
дый ссыльнопоселенец должен был
отмечаться в комендатуре. В случае
неявки на регистрацию и отсутствия
требуемой отметки в ней им грозило
заключение в лагерь за побег. Стро-
жайше запрещалось выезжать за пре-
делы городской черты. Тем не менее
приходилось приспосабливаться и к
таким условиям и находить возмож-
ности для самореализации.
Таня и Наташа Синцовы по-
сещали школу в селе Астраханка
Акмолинской области. Мать работа-
ла в швейной мастерской в местном
промкомбинате. Окончив 10-й класс,
Таня с разрешения начальника мили-
ции поехала в Караганду, чтобы по-
ступить в Педагогический институт.
В приемной комиссии ей сказали, что
дочь врага народа не имеет права быть
педагогом и учить советских детей.
Вернувшись назад, она, к собственно-
му удивлению, легко устроилась пио-
нервожатой в местной школе и стала
даже учительницей географии. На
той территории не хватало не только
учителей, но и просто образованных
людей. Поэтому там сквозь пальцы по-
смотрели на то, что Татьяна Синцова
из семьи осужденных.
Наталья Ивановна Таирова ра-
ботала на стройке в степном казах-
станском поселке Чиили. Вместе
с младшим сыном Сережей жили
впроголодь, денег едва хватало на
крошечный угол в проходной комна-
тушке. Затем по этапу прибыли дочь
и старший сын. На поселении Галина
пошла учиться в девятый класс, Юрий
работал на стройке и преподавал
математику. Галина Михайловна рас-
сказывала: «В ссылке мы, дети, не
чувствовали себя несчастными. Это
заслуга мамы. Человек большой воли,
она не давала нам падать духом»59.
В Кокчетаве на спецпоселении
оказались Анна Алексеевна Михеева
с сыновьями Валерием и Георгием
и Марина Сергеевна Фонтон, жена
бывшего директора Музея обороны
Ленинграда Л. Л. Ракова. А. А. Ми-
хеевой удалось устроиться работать
патронажной медсестрой в противо-
туберкулезный диспансер. Без всякой
бумажной волокиты братья Михеевы
продолжили учебу в местной мужской
школе, где, кстати, М. С. Фонтон, до
этого преподававшая английский
язык в Ленинградском университете,
устроилась учительницей англий-
ского.
Георгий Филиппович пишет
в воспоминаниях: «„учился хоро-
шо. Все эти годы по кокчетавскому
радио и в городской газете в период
школьных экзаменов среди отлич-
ников упоминалось и мое имя. Был
пионерским активистом, и (такой
вот парадокс!) в 1954 году, еще не
достигнув 14 лет, одним из первых в
классе был принят в комсомол <.
..>
Никаких противостояний я не помню.
То же могу сказать и о школе. В одном
классе учились дети ссыльных и сы-
новья начальника Управления МГБ,
секретаря обкома <.
..> Никто никогда
этого не подчеркивал, мы просто были
одноклассниками»60.
Валерий Михеев после окон-
чания 10-го класса летом 1951 года
устроился работать там же в качестве
лаборанта, заодно по совместитель-
ству преподавал физику в казахской
средней школе. Платили за работу
лаборантом очень мало, и он пошел
на Механический завод - един-
ственное промышленное предпри-
ятие в городе. Валерий Филиппович
вспоминал: «Поскольку у меня было
десятиклассное образование, в то
время редкое для рабочего, меня
определили в инструментальный цех
работать на вывезенном из Германии
по репарациям универсальном станке,
который мог с большой точностью
выполнять фрезерные, токарные и
сверлильные операции. Такой работой
я очень гордился. Началась рабочая
жизнь - утром по гудку на завод, в
обед всей бригадой идем в столовую,
перед едой обязательно выпивали по
стакану водки, я это воспринимал как
должное. Особенно мне нравились
ночные смены, когда народа в цехе
мало, можно спокойно что-то делать
и думать о своем.
Так все продолжалось до марта
1953 года, когда умер Сталин. По-
скольку мы были люди уже полити-
чески просвещенные, то встретили
это известие с большой радостью, что,
естественно, тщательно скрывали от
окружающих. Помню, как в день похо-
рон Сталина на заводе был траурный
митинг, все стояли у своих станков,
были слышны гудки паровозов, мно-
гие в растерянности плакали, а я, сде-
лав мрачное лицо, про себя радовался,
будучи уверенным, что наступят
перемены. Ночью меня вызвали на
работу в цех и велели отфрезеровать
рамку траурного портрета вождя для
завтрашней газеты, и я с удовольстви-
ем это делал, не испытывая никакого
горя, скорее наоборот»61.
ВО ЗВ РА Щ ЕН И Е
Смерть Сталина породила у за-
ключенных надежды на изменения их
судьбы к лучшему. Уже весной 1953
года по указу Президиума Верховного
Совета СССР «Об амнистии» стали
освобождать осужденных на пять
лет. Среди вышедших из лагеря ока-
зались и «ленинградцы», например,
Элла Харитонова. Однако массовое
освобождение членов семей репрес-
сированных по «Ленинградскому
делу» началось в конце 1953 - в начале
1954 года.
О
чувствах, с которыми воз-
вращались из заключения молодые
«ленинградцы», хорошо написал
Э. А. Вознесенский: «Через ненависть
к ‘‘грязи’’ жизни, подлости, предатель-
ству и трусости, злобе, жадности и
хамству я вынес твердые убеждения
о красоте жизни и любви к свободе,
честности и мужеству, о настоящей
доброте и скромности. К ним я при-
шел не умственным путем - эти убеж-
дения были выстраданы в моральной
и физической борьбе»62.
Перед вернувшимися молодыми
людьми вставали другие, проза-
ические вопросы - о жилье, учебе
и работе. Так, Э. Харитонову пред-
упредили —
в Ленинград и Москву
ехать запрещено. Но Элла все-таки
рискнула вернуться в родной город, к
История Петербурга. № 2 (69)/2013
предыдущая страница 59 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн следующая страница 61 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн Домой Выключить/включить текст