7 2
Дина осталась с двухлетней дочерью
тети Кати. По дороге сани переверну-
лись, и мы с мамой оказались в сугробе.
Тете Кате было очень трудно поднять и
положить маму обратно на сани.
Мама все больше и больше бо-
лела, и 11 мая 1942 года она умерла.
Клавдия с детьми к тому времени
переехала к родственникам в другую
деревню. Я осталась на руках у ба-
бушки.
Осенью 1944 года я пошла в пер-
вый класс. Школа находилась в трех
километрах от нашей деревни. Но
ходила туда я не долго, только первую
четверть. Есть было нечего. В школу с
собой я брала морковку.
В конце октября меня отдали в
детский дом, который находился в
селе Артемьево. Детский дом был
для детей старшего возраста (с 4-го
класса), но меня туда взяли как ис-
ключение, из-за возраста бабушки.
В детском доме было много детей,
а помещение небольшое. Спальня и
игровая находились в одной комнате.
Меня укладывали спать раньше дру-
гих, так как я была младше всех. Возле
моей кровати стоял длинный стол, за
которым дети готовили уроки, играли
в настольные игры. И вот однажды
старшие дети с воспитателем сидели
за столом, я лежала в постели, когда
сидевший рядом с моей кроватью
мальчишка сунул руку мне под одеяло
и начал щекотать. Я хохотала, дрыгала
ногами и нечаянно пукнула. Воспита-
тельница строго посмотрела на меня и
велела выйти вон. Я как была в одной
рубашке, так и выбежала в коридор.
Была зима, коридор не отапливался,
было очень холодно. Я была обижена
на воспитательницу, поэтому спрята-
лась за одной из дверей, когда услыша-
ла ее голос. Она и несколько девочек
искали меня. Они увидели мои ноги.
Она велела мне идти в спальню, но
я сказала, что хочу в туалет. Она от-
правила меня в туалет, а сама пошла
обратно в спальню. А я в это время
выбежала на улицу и спряталась за
поленницу. Что было потом, я не пом-
ню. Очнулась в лазарете. У меня было
воспаление легких. К началу зимних
каникул я поправилась.
На каникулы меня отпустили в
гости к бабушке. Выдали сухой паек.
Идти надо было четыре кило-
метра. Когда я переходила речку, то
одной ногой оступилась и провали-
лась в воду. По дороге я решила, что
в детский дом я больше не вернусь.
Пришла к бабушке. Бабушка обрадо-
валась, говорит: «Вот хорошо, что ты
пришла, хоть дров попилим». Меня
это не устраивало. Я отдала ей паек,
П
овременные мемуары
а сама якобы отправилась обратно в
детский дом.
Я пошла по направлению к дет-
скому дому, но, дойдя до середины де-
ревни, повернула налево и гумном от-
правилась в деревню Мелентьевскую,
за восемь километров, к тете Кате.
День клонился к вечеру. Пока шла
от деревни к деревне, идти было хоро-
шо, весело, но потом я вспомнила, что
последние полтора километра нужно
идти лесом, мне стало страшно. Когда
подошла к последней деревне у самого
леса, было уже совсем темно. Страх
все больше охватывал меня. Я боялась
волков. И вдруг я услышала голоса.
Ну все, вот и волки! Я упала на снег и
закричала в страхе. Ко мне подошли
две женщины, стали со мной разгова-
ривать, успокоили меня, расспросили,
кто я, откуда, куда иду, потом привели
меня в избу, напоили чаем и уложили
спать на печку. Раздеваться я не стала,
так и спала в свитере и рейтузах. Когда
я проснулась, был уже полдень.
Тетя Катя уже знала обо мне и не
удивилась. За то время, пока я жила у
бабушки, а потом в детском доме, тетя
Катя вышла замуж за солдата, при-
шедшего с фронта с отмороженными
пальцами ног. Я пришла и объявила
тете Кате, что хочу остаться жить у
нее, а в детский дом больше не пойду.
Тетя Катя с мужем разрешили мне
остаться. Спать уложили на печку.
Велели раздеться. Я отказалась.
Рейтузы мне было просто не
снять - они прилипли к ногам. Все
ноги мои были сплошь покрыты
фурункулами, которые лопались, кро-
воточили и прилипали к ногам. Муж
тети Кати - Александр каждый день
возился с моими болячками. Он со-
гревал самовар, мочил березовый ве-
ник в тазике с кипятком и осторожно
смачивал прилипшие места. Рейтузы
сняли, а каждый фурункул заклеили
березовым листом и перевязали лен-
тами от разорванной рубашки.
Устроили меня в школу в сосед-
нее село за два километра. Тетрадей
не было, но были старые газеты.
Александр сшивал газетные листы,
линовал их, и получались такие сво-
еобразные тетради. В них я училась
писать. Видя такое доброе отношение
ко мне, я попросила разрешения назы-
вать его папой. Он мне разрешил. Так
я и звала его всю жизнь, даже будучи
уже совсем взрослой.
После снятия блокады все эва-
куированные стали возвращаться в
Ленинград. Стали собираться и мы.
Александр был ленинградец, и он вез
свою семью, а у меня не было метрики.
Мы уезжали на лето в деревню еще
до войны, о документах мама тогда
не думала.
Тетя Катя поехала в районный
центр Мышкино, и там мне восста-
новили метрики с ее слов. Точную
дату моего рождения она не помнила,
назвала приблизительно - 1 января
1936 года. Эта дата до сих пор стоит в
моем паспорте. И только в 1997 году
я узнала свою настоящую дату рож-
дения, когда мне передали семейную
фотографию с дарственной надписью
и указанием даты моего рождения - 30
декабря 1935 года.
Ехали долго, поезд стоял на стан-
циях по несколько часов, а то и суток.
Выходили за кипятком, выменивали
продукты. Никто не знал, когда поезд
тронется дальше.
Однажды поезд тронулся, а я
осталась на платформе. Испугалась,
закричала. Меня подхватил на руки
какой-то военный и на бегу подсадил
в вагон.
Когда, наконец, приехали в Ле-
нинград, семью поселили в маленькую
комнату общежития на Охте. Тетя
Катя была в положении, не было ра-
боты, еды, денег. Меня решили отдать
тете Дуне. Она жила вместе с Диной
в комнате 30 метров. И я стала жить
у нее, на Мало-Детскосельском про-
спекте, д. 31, кв. 36.
Снова устроили меня в первый
класс. Это уже четвертый раз за год!
Одеть было нечего, нашли старое
Динино платье, цыганские сапожки,
и в таком одеянии я ходила в школу.
Тетя Дуня была человеком стро-
гим и жестоким. За любую вину меня
наказывали - ставили в угол на всю
ночь. А чаще били солдатским ремнем.
Я вечно ходила в синяках.
У нас было правило: между за-
втраком, обедом и ужином - никаких
перекусов. Однажды утром я ждала
тетю Дуню с работы после ночной
смены. Она долго не приходила. Очень
хотелось есть. Я отрезала кусок хлеба,
взяла бутылку с подсолнечным мас-
лом и стала лить его на хлеб, но рука
дрогнула, и масло пролилось мимо - на
паркет. Я испугалась, взяла тряпку и
стала вытирать. Пятно стало больше.
Когда пришла тетя Дуня, она сразу
заметила пятно на паркете и стала
спрашивать меня, что я делала. Я бо-
ялась сказать правду и стала врать. В
результате меня избили до кровопод-
теков. В школе я не могла сидеть за
партой. Учительница все время делала
мне замечания, я повисала на локтях и
замирала на некоторое время, но долго
так висеть я не могла и снова получала
замечания. Стояние в углу класса было
гораздо приятнее - по крайней мере, не
История Петербурга. № 2 (69)/2013
предыдущая страница 73 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн следующая страница 75 История Петербурга №69 (2013) читать онлайн Домой Выключить/включить текст