билеи
32
даря в эту минуту. Оно так искази-
лось гневом, что стало неузнавае-
мым. О н пожелтел, глаза налились
кровью и сверкали, нижняя губа и
подбородок выдвинулись вперед и
судорожно дрожали. “Ч то вы де-
лаете, - грозно кричал император,
с трудом протискиваясь и беспре-
станно вонзая шпоры в бока ото-
ропелой лошади. - Своих братьев
резать хотите что ли? Назад, олу-
хи, угорелые кош ки!”.
..
Солдаты передних рядов п о-
спешно подались назад, но, встречен-
ные напором остальной, толкавшей-
ся за ними массы, опять хлынули под
ноги царского коня. Государь принял
это за колебание исполнить приказ
и совершенно вышел из себя.
- Н а за д . говорю я вам, - крик-
нул он изменившимся от гнева, но
твердым и громким голосом, - пер-
вому, кто выскочит вперед - рас-
колю голову.
С этими словами государь вы-
дернул саблю, но на этот раз толпа,
пораженная ужасом, отхлынула на-
зад всею массою, но к несчастию,
один ефрейтор из 4-го взвода, как
впоследствии
оказалось,
самый
смирный, трезвый и отличнейший
солдат, был в эту минуту стиснут смя-
тенными товарищами и буквально
выброшен или выдавлен ими перед
колонну. Император с размаху реза-
нул его по каске саблею, но в это вре-
мя офицеры уже овладели оцепенев-
шими от ужаса батальонами, успели
раздвинуть их и устроить порядок.
Пораженный государем солдат спе-
шил спрятаться в ряды; он остался не-
вредимым, спасенный шишаком кас-
ки; шишак этот оканчивался четырь-
мя бронзовыми лапками, лежавши-
ми крестообразно на кожаном кол-
паке каски. Царская сабля ударила по
передней лапке, разрубила ее, но, к
счастью, не совершенно, потому что
лапка выгнулась и вдавилась в кол-
пак, так что удар, ослабленный дви-
жением бронзы и кожи, не дошел до
головы. После этой страшной мину-
ты государь, немного успокоившись,
отъехал на несколько шагов, медлен-
но вложил саблю в ножны, потом
вдруг быстро вернулся к батальону и
проговорил уже совершенно спокой-
ным голосом:
- К ого из преображ енцев я
ударил - выйди вперед.
Все маш инально и хором за-
шептали: “Выйди вперед, кого го-
сударь ударил”.
Н о солдат уже давно выш ел
вперед. Государь смотрел на него
пристально.
- Х о р о ш , х о р о ш . - прогово-
рил император, возвышая голос с
гневною ирониею. Но, видя крот-
кое и добродушное лицо солдата,
спросил тихо и с участием:
- Что, я тебя больно ушиб?
- Никак нет, ваше величество,
- отвечал ободренный ефрейтор.
Государь бросил недоверчивы й
взгляд и подъехал к нему ближе.
- Точно ли правду говоришь?
- Точно так, ваше величество.
Н о в это время государь уже
успел осмотреть каску и уверился,
что удар действительно был без-
вредный. Едва успел он отъехать,
как все начальники налетели козы-
рем на несчастный наш батальон.
Начались розыски и распекания»8.
Последняя фраза напоминает о
том, с какой яростью строевое и
штабное начальство набрасывалось
в те времена на подчиненных в слу-
чае служебных упущений. Дивизи-
онные генералы гневно выговарива-
ли полковым командирам, те уст-
раивали разнос своим офицерам,
особенно молоды м, а усердны е
фельдфебели и унтер-офицеры об-
руш ивались на рядовых. Сам ы х
свирепых унтеров в николаевские
времена иронично называли «дан-
тистам и». Н екоторы е оф ицеры,
особенно немцы, тоже не брезгова-
ли рукоприкладством. В 1844 году
командиром гвардейской пехоты
вместо генерала Арбузова был на-
значен наследник цесаревич Алек-
сандр Николаевич, уже тогда отли-
чавшийся гуманными взглядами, и
это, как отмечал офицер лейб-гвар-
дии Егерского полка П. А. Степа-
нов, положительно отразилось на
жизни красносельского лагеря:
«После большого парада, быв-
шего в этом году в начале лагеря, на-
чались обычные посещения на воен-
ное поле. Заметно стало радикаль-
ное изменение в обращении началь-
ников с войсками. Прежде постоян-
но раздавались крики, вопли, силь-
ная брань, иногда перемешанная с
выражениями, неудобными для пе-
чати. Теперь все тихо; замечания де-
лаются спокойно, непечатных слов
вовсе не слышно и не раздается дей-
ствовавш ий на нервы пискливый
голос бывшего начальника пехоты»9.
В 1849 году, после смерти ве-
ликого князя М ихаила Павлови-
Великий князь Михаил Павлович
и наследник цесаревич
Александр Николаевич.
Рисунок из альбома 1830-х г.
ча, наследник стал ком андиром
всего Гвардейского корпуса. П о
м атериалам п олковы х истори й,
грубое обращение и неофициаль-
ное (помимо телесных наказаний)
битье солдат имели место и в те
годы. Лейб-егерь Степанов отчас-
ти польстил императору Алексан-
дру II, в царствование которого
издавались эти мемуары.
Барабанными сигналами, по ко-
торым начинался и завершался день
в лагере, были утренняя и вечерняя
зори с общим построением и молит-
вой. После вечерней зари нижние
чины, наконец, освобождались от
тесных мундиров и тяжелой амуни-
ции и надевали поверх рубах шине-
ли. Тогдашняя шинель в любое вре-
мя года служила солдату и поход-
ной, и нестроевой, и выходной одеж-
дой. Оф ицеры , свободные от де-
журств, отдыхали от дневной жары
и служебных забот у своих палаток.
Сидя на привезенных в лагерь дива-
нах и стульях, кто в сюртуке, кто в
домашнем халате, покуривая труб-
ки на длинных чубуках или сигары,
беседовали о службе, о вакансиях,
хвалились любовными похождени-
ями, обсуждали залетевшие в полк
новости высшего света. Уже в 1830-
1840-е годы около офицеров стали
появляться торговцы всевозможной
снедью и напитками, смекнувшие,
что здесь их ждет большая выгода.
Ходить по лагерю можно было
только одетым по форме, разгули-
вать в халате запрещалось. Кавалер-
И ст ория П ет ербурга. № 2 (1 8 )/ 2004
предыдущая страница 31 История Петербурга №18 (2004) читать онлайн следующая страница 33 История Петербурга №18 (2004) читать онлайн Домой Выключить/включить текст