лившиеся в блокадном Ленингра-
де или защищавшие город от фа-
шистов.
В последнее время в Петербур-
ге публиковалось немало воспоми-
наний о тех страшных днях. Вы-
шедшее из печати издание занима-
ет среди них достойное место. Оно
еще раз убеждает в том, что горе и
страдание людей не имеют нацио-
нальности. Поляки-блокадники,
ощущая себя ленинградцами, по-
мнили и о своих корнях, о своей
вере, и это придавало им дополни-
тельные силы.
Сам факт того, что блокадные
дни в этой книге представлены с
точки зрения людей одной нацио-
нальности - жителей многонацио-
нального города, придает изданию
существенную новизну. Насколь-
ко мне известно, до сегодняшнего
дня ничего подобного о блокаде не
издавалось. Прочтение трагедии
блокады сквозь национальную
призму вовсе не стало противопо-
ставлением другим
изданиям.
Вместе с тем благодаря рождению
самой идеи создания этой книги
удалось взглянуть на широко из-
вестную тему блокады в совер-
шенно новом ракурсе. Согласи-
тесь, зная о том, что в Ленинграде
проживали представители мно-
гих десятков национальностей,
мы прежде как-то не задумыва-
лись над тем, что они, не утрачи-
вая собственную национальную
самобытность, выживали в осаж-
денном городе, боролись с врагом,
и память о своих предках и тради-
циях лишь придавала силы.
Этот сборник воспоминаний о
блокаде - удивительно пронзи-
тельное издание, поражающее и
восхищающее своей честностью и
открытостью. Многочисленные
факты, описанные авторами, на-
всегда остаются в сознании и в
душе. Читать эту книгу больно и
трудно. Но в то же время, как чи-
татель, я многого бы лишил себя,
если бы не взял ее в руки.
От рассказанного авторами
воспоминаний, от их сдержанного
повествования о страшных фактах
холодеет душа: «В холодной ком-
нате почти весь январь 1942 года
э ц е н з и и
пролежал мертвый дедушка Фе-
ликс Францевич. Его не хоронили,
чтобы получить на него хлебные
карточки на февраль. <.
..> Помню
заледенелую бабушку. Ее руки и
ноги не сгибались, по ней стучали,
и от нее отскакивали сосульки.
<...> Мертвого дедушку его дети
отвезли на санках на волковское
кладбище и опустили в общую мо-
гилу. Сейчас на этом месте какая-
то застройка. <.
..> От безысходно-
сти, от произвола чиновников мама
хотела повеситься.
..» (с. 8-9).
Произвол чиновников - до сих
пор тема, которая с неохотой подни-
мается в печати. Но и об этом пи-
сать необходимо, иначе все то, что
мы знаем о блокаде Ленинграда, ос-
танется полуправдой. Вот простые и
сдержанные слова, говорящие о мно-
гом: <24 января моего брата Павли-
ка вызвали в военкомат. Признали
годным для фронта, а на следующий
день он умер» (с. 36).
А чего стоят такие воспомина-
ния: «.
..голодный мальчик украл в
магазине 125 граммов хлеба, за что
люди били его, а он, закрыв голову
руками, старался быстрее прогло-
тить этот хлеб» (с. 19). Кстати,
«детская» тема - одна из главных
в этом издании, поскольку боль-
шинство авторов этих мемуаров в
то время были очень малы. Но их
детский ум навсегда запечатлел то,
что взрослые могли бы и не запом-
нить. Вот, например, что писала
Е. Б. Заруцкая: «После жалкого
завтрака в детском саду все дети
садились на стулья, поставленные
вдоль стен, и угрюмо ждали обеда,
а затем - ужина. Мы не играли, не
разговаривали и даже не знали
имен друг друга* (с. 24). А вот вос-
поминания о более старших детях,
учениках ремесленного училища:
«Чтобы получить два пайка, неко-
торые из ремесленников перед об-
ходом ложились в постель к умер-
шему и при регистрации говорили
“Нас двое"» (с. 53).
Некоторые
воспоминания
имеют несомненную научную цен-
ность. Например, из воспомина-
ний Н. Я. Кузьминой (Соколовс-
кой) становится известно, что пер-
вая за время блокады фугасная
бомба на Петроградской стороне
упала на Зелениной улице (с. 35).
Без ажиотажа в воспоминани-
ях не однажды затрагивается тема
людоедства в блокадном городе:
«...женщина убила.
.. своего мало-
летнего ребенка, стала варить его,
запах разнесся по общежитию. <.
..>
Я ушла из этого общежития - не
могла там больше жить» (с. 37).
«Вдруг какой-то мужчина подхва-
тил меня под руки и стал уводить
куда-то.
.. Идущая сзади нас женщи-
на крикнула: “Чей ребенок?" Мама
схватила меня за руку и повела
дальше. Ангел-хранитель меня спас!
А ведь меня хотели украсть и пре-
вратить в мясо для пищи!» (с. 40).
Авторы воспоминаний писали
о разном, о человеческой низости
и о милосердии. М. Н. Ротц вспо-
минала некую Ольгу Соловьеву,
девушку лет двадцати, которая
брала хлебные карточки у ослабев-
ших от голода жильцов своего
дома, обещая принести им хлеб, но
обманывала их, оставляя на голод-
ную смерть (с. 51). Э. К. Сердяга и
Р. К. Стацевич писали о своей ба-
бушке, пустившей на квартиру по-
жить приезжего ксендза Хомича,
хотя это было в случае доноса рав-
носильно подписанию смертного
приговора (с. 56).
В книге есть страшные по сути
признания дочери о том, как мать
хотела зарубить ее вместе с сестрой,
потому что не могла видеть, как до-
чери умирают от голода (с. 70).
Книга наполнена тяжелыми
воспоминаниями, но странно то,
что, прочитав ее, на душе почему-
то становится светло. Может быть,
во многом потому, что авторы вос-
поминаний все-таки выдержали
этот кошмар, вынесли на своих
плечах нечеловеческий физичес-
кий и моральный груз и при этом
остались все-таки Людьми!
Учит ли чему-нибудь эта кни-
га? Да, без сомнения. Она учит нас
человечности, уважению к тому,
кто находится рядом независимо
от национальной и конфессиональ-
ной принадлежности. И, конечно
же, тому, что фашизм - это страш-
ное человеческое зло. Не будем
забывать об этом.
• Воспом инания о блокаде - W spom nienia о blokadzic: С 6. / С ост. М . Будкевич. С П б ., 2003. 83 с. (П етерб. полоника, Вып. 5).
95
ІІст о/нім Urmrftof/ft/a.
.V?
.'і ( H i) / 20 0 4
предыдущая страница 96 История Петербурга №19 (2004) читать онлайн следующая страница 98 История Петербурга №19 (2004) читать онлайн Домой Выключить/включить текст