М ои
детство,
отроЧество
и
юность
в
Петрограде—Ленинграде*
овременные мемуары
В.
В. К лави ш
Нам было восемь лет, когда пе-
реступили порог школы. Теперь
это делают с семи, и даже собира-
ются узаконить с шести! Недаром
одна учительница жаловалась, что
дети умудряются с собой прино-
сить игрушки: у одного она отобра-
ла крысу, у которой ученик рвал
усы. Второй, когда выдали каран-
даши, стал его грызть, да так, что
чуть не съел полностью за три уро-
ка! И это в то время, когда объяс-
няли премудрости строения сло-
гов, где, например, в слове «астра»
не два слога: «аст» и «ра», а слоги
«ас» и «ра», связанные связкой «т».
А школьники еще не умеют читать!
Помню выступление директо-
ра школы в первый день: он гово-
рил, что теперь мы должны делить
себя для дома и для школы, школа
научит всему: читать, писать, счи-
тать. Действительно, школа много-
му и правильно учила меня: осмыс-
ливать окружающий мир, позна-
вать математику, физику, грамот-
но писать.
До середины тридцатых годов
внешний мир мало оказывал влия-
ния на меня. Но с середины тридца-
тых годов он как-то вдруг ворвался
в мою жизнь. Война в Абиссинии:
войска, вооруженные копьями и
стрелами, обращали в бегство бро-
нированные дивизии маршала Баль-
бо. В Испании, по сигналу «Над
всей Испанией безоблачное небо»
Франко и Мола подняли фашистс-
кий мятеж. Все люди мира, кроме
фашистских государств, сразу же
встали на сторону испанского наро-
да: группы добровольцев из разных
стран спешили помочь республике
остановить мятежников. Уже про-
звучал страстный призыв Долорес
Ибаррури «Но пасаран!» («Они не
пройдут!»). Германия ввела войска
в демилитаризованную зону. «Ди
вахт ам Рейн!» - эти слова снова
звучали в эфире. Введена воинская
повинность, заложены сверхмощ-
ные линкоры «Тирпитц» и «Бис-
марк», строились автострады. Гер-
мания готовилась к новой войне.
Внутри нашей страны были успеш-
но завершены две первых пятилет-
ки, и гордо прозвучали предшество-
вавшие этим достижениям слова
вождя Сталина: «Мы превращаем-
ся в страну металлизации и авто-
матизации. И когда мы посадим
мужика на трактор, а страну на ав-
томобиль, - пусть попробуют дог-
нать нас капиталисты, кичащиеся
своей цивилизацией». Раскулачи-
вание и коллективизация в дерев-
не завершились. На недавний воп-
рос Черчилля: «А как вы поступае-
те с зажиточными крестьянами?»,
Сталин ответил: «Кулаков ликви-
дируем, как класс!» Как просто!
Но вдруг стало тревожнее и пе-
чальнее: вокруг и в семье чувство-
валась какая-то напряженность.
Раскулачивание и коллективиза-
ция касались деревни, и жители го-
рода мало представляли этот про-
цесс. Но когда в кругах интеллиген-
ции и руководящего состава госу-
дарственных служащих и номен-
клатурных работников начались
массовые аресты, жизнь в городах
заметно изменилась.
Однажды к нам забежала ма-
тушка, и я услышал, как она почти
шепотом рассказала матери об аре-
сте отца Василия, как она ходила в
Большой дом узнавать о его судь-
бе, и как одна из собачонок вырва-
лась у нее из рук и при попытке
проскочить в коридор была заст-
релена часовым. Она говорила, что
собачонки, наверное, почувствова-
ли дух налоя и ладана и по нему
хотели найти хозяина. Затем она
добавила, что вторая собачонка
сдохла от тоски через два дня. А
еще через неделю, матушка сооб-
щила, что ее официально уведоми-
ли о смерти мужа.
Вскоре горе постигло и нашу
семью: по чьему-то доносу был
арестован отец. Я автоматически
стал сыном врага народа.
В камере размером двадцать
квадратных метров около —
60 аре-
стованных «врагов народа». Кроме
отца в ней оказалось много извест-
ных в стране и за границей людей:
академик Иосиф Абгарович Орбе-
ли, директор Эрмитажа, писатель-
критик Тарасенков и другие.
Однако
произошло
чудо:
Иосиф Орбели, Тарасенков и
многие их сокамерники были от-
пущены на свободу.
.. Вернулся и
мой отец.
Что же случилось? Ежов был
снят с поста наркома внутренних
дел, его место занял новый фаво-
рит Сталина - Лаврентий Берия.
Пока остается секретом, почему
тогда многих «врагов народа» вы-
пустили из застенков НКВД?
Так или иначе, отец вернулся.
с выбитыми зубами, поврежденны-
ми почками и с туберкулезом. И как
реликвии своего нахождения в
тюрьме Большого дома умудрился
принести рыбью кость, приспособ-
ленную для шитья (выполнявшую
роль иглы), и трубку для курения
махры (или ее заменителя), сделан-
ную из мякины тюремного хлеба.
С возвращением отца казалось,
что все позади и впереди светлая
радостная жизнь. Однако родите-
ли были столь напуганы, что стали
еще более суеверны и боязливы.
Они вскоре решились на «превен-
тивный» шаг: в нашу трехкомнат-
ную квартиру (одна из комнат
была «темная» - без окон) при-
шлось поселить («уплотниться»)
знакомого коменданта Дома ху-
дожников, который жил в подвале
этого дома на Каменном переулке
(между улицами Гоголя и Герцена,
параллельно Невскому). Вначале
эта семья жила с нами «по-хоро-
* Окончание. Начало в № 3 (19) за 2004 г.
15
История Петербурга. № 4 (2 0 )/ 2004
предыдущая страница 14 История Петербурга №20 (2004) читать онлайн следующая страница 16 История Петербурга №20 (2004) читать онлайн Домой Выключить/включить текст