И
стория учреждении
36
из его собрания украшены дарствен-
ными надписями коллег.
Отец очень любил бывать в
Театре комедии: гордился, что
Николай Павлович Акимов, кото-
рый нередко стоял на изгибе вход-
ной лестницы и разглядывал иду-
щую в театр публику, здоровался с
ним за руку. Они не были знакомы,
но Акимов знал отца в лицо. У
кого-то из «гипроникелевцев» в те-
атре работала родственница, кажет-
ся костюмером. Высшим удоволь-
ствием считалось пройти «по бла-
ту» на прогон перед премьерой -
ходили часто. Больше всего ценил-
ся спектакль «Опаснее врага.
..», в
нем отец видел скрытую крамолу.
Хорошо знал живопись, любил
красивые вещи. Хотя возможнос-
ти были невелики - отец работал
один, а нас было четверо, - любил
покупать фарфоровые статуэтки. В
конце 1950-х годов по штуке со-
брал знаменитую серию расписных
фигурок (форма Б.Воробьева, рос-
пись Н. Ризнич) с портретами ак-
теров МХАТа в костюмах гоголев-
ских персонажей. Очень гордился,
что собрал ее полностью: сегодня
полный комплект есть только в со-
брании Русского музея, даже на
заводе Ломоносова фигур меньше.
Несколько видов не так давно
были повторены, стали попадаться
в антикварных магазинах.
Любопытная история связана
со знаменитыми шаржами Кукры-
никсов - массивными фарфоро-
выми изображениями Станислав-
ского, Качалова, Москвина и Сер-
гея Прокофьева. Привезя их из
Москвы, где отец бывал в Мин-
цветмете регулярно, он рассказы-
вал нам, что в свое время в серию
входили
изображения
Мейер-
хольда и Михоэлса, которые не
были воспроизведены при повтор-
ном тиражировании. Он долго ис-
кал их в комиссионках.
Сегодня портрет блистатель-
но-носатого Мейерхольда, которо-
го папа искал столько лет, есть в
нашем доме. А Михоэлса я так и не
нашла.
Для меня «гипроникелевцы»
делились на старых и молодых. К
старым
относились ровесники
отца, им было вокруг пятидесяти.
Молодые - тридцатилетние - ка-
зались совсем юными, такими, как
мы с сестрой. Внешнее отношение
к ним было самое почтительное, а
в душе и между собой мы называ-
ли их без отчества: понятий «дядя»
или «тетя» в доме не было - нас
приучали к основательности чело-
веческих отношений.
..
Из старших помню Игнатия
Васильевича Усевича, удивитель-
ного, красивого человека, которо-
го отец безгранично почитал, на-
зывал всегда по имени-отчеству,
но на «ты». Папа рассказывал, что
во время войны Усевич работал на
Кавказе около Эльбруса на воль-
фрамо-молибденовом руднике в
Тырнаузе. Когда наступила угро-
за занятия рудника немцами, он
вывел работавших на нем людей
через горы.
О его справедливости ходили
легенды, люди шли к нему за жи-
тейскими советами, за помощью.
Было известно, что Усевич весьма
уважал крепкое словцо. Папа рас-
сказывал, как много недоразуме-
ний возникало в связи с этим на
совещаниях и собраниях. Местные
поэты немедленно откликались
эпиграммами: «Как раскрыл Усе-
вич рот, ты не слушай, что поет. »
или «На советах вспоминать лю-
бит бабушку и мать». Однако его
авторитет был непреклонен, и дело
он знал отменно:
«Когда проводятся собранья
И перья пишут протокол,
Когда в момент голосованья
От рук взрастает частокол,
Всегда, склонившись над столом,
Зеленым стянутым сукном,
Сидит заслуженный Солдат -
Директор НИЧ. Седой Игнат.
И торжествует правда свято
В руках всесильного Игната!»
Игнатия Васильевича очень
давно нет в живых, но в этих шут-
ливых строках сквозит уважение
без подобострастья и дань заслугам.
Крепкое
горняцкое
словцо
было в ходу и у других. Вера Ни-
колаевна Борисик рассказывала,
что к ее «кульману» был прикреп-
лен шарик, который она поднима-
ла, когда работала. Из-за доски
коллеги не всегда замечали присут-
ствие дамы и давали волю словам.
Шарик этого не допускал.
Вольности языка не пресека-
лись, а вольности мысли были не-
безопасны. Не ручаюсь за абсолют-
ную достоверность, но слышала,
что даже у директора института
возникли проблемы из-за размно-
жения в вечернее время на инсти-
тутской множительной технике
чего-то недозволенного.
Увлечение наукой было в ла-
боратории повальным. Кандидат-
ские диссертации защищались
ежегодно - материала хватало
всем. Их качество, как всегда го-
ворили оппоненты, было весьма
высоким. Отец настаивал, чтобы
молодежь «росла», а - кроме того -
ученая степень давала дополнитель-
ные деньги и льготы на жилпло-
щадь, и этого не скрывали.
Над обилием соискателей отца
посмеивались: «Выпекаете Вы кан-
дидатов, как на праздник кухарка
блины. Вы готовите юную смену -
гордость нашей любимой страны».
Помню знаменитую карикатуру,
где папа в костюме повара-кока у
плиты пек этих самых кандидатов.
Идею чистой науки он отвер-
гал. Всегда говорил: сначала рабо-
История Петербурга. № 4 (2 0 )/ 2004
предыдущая страница 35 История Петербурга №20 (2004) читать онлайн следующая страница 37 История Петербурга №20 (2004) читать онлайн Домой Выключить/включить текст