К 70-
л е т и ю и н с т и т у т а
«Г
и п р о н и к е л ь
»
И
стория учреждении
ных писем с почтовыми штемпеля-
ми «от Москвы до самых до окра-
ин», порой с экзотическими мар-
ками зарубежных стран. Москва,
Грузия, Армения, Заполярье, Урал,
Кузбасс, Сибирь, Дальний Восток,
Казахстан - друзья были всюду. К
новогодним поздравлениям отец
приступал в ноябре. Обычно он
подписывал около 120 открыток.
Писал по 3-4 поздравления за ве-
чер: с чувством, толком, без штам-
пов и пустословья. Терпеть на мог
дедморозово-зайчиковые открыт-
ки. Подолгу бродил по магазинам,
искал виды зимнего Ленинграда,
которые - почему-то - были боль-
шой редкостью. Если подходящие
открытки не находились - покупа-
лись наборы с репродукциями ста-
рых мастеров, преимущественно
фламандцев и голландцев.
Глядя на нынешние петербург-
ские пейзажи в открытках на все
вкусы, я всегда с чувством вины
вспоминаю далекие шестидесятые.
Целую научную школу отец
создал в Тбилиси, в Политехничес-
ком институте. Гоги Касрадзе, Та-
маз Яманидзе, впоследствии уче-
ный секретарь грузинской Акаде-
мии наук, Альберт Сепиашвили.
Эти люди обладали удивительным
зарядом энергии, свойственной их
народу. В те времена они в быто-
вом отношении жили лучше нас,
носили дорогую модную одежду,
были свободнее в деньгах. Почти
все были первым поколением гру-
зинской интеллигенции, родители
у многих жили в глубинке, имели
свои хозяйства. Приезжали всегда
с гостинцами: чача, чурчхеллы, оре-
ховое варенье, вина с чарующими
названиями и вкусом.
Когда Тамаз Яманидзе при-
ехал в первый раз, он произнес кра-
сивый грузинский тост: «Я в этом
доме первый раз, пусть моя нога
будет счастливой!». Вскоре попро-
сил: «Возьмите меня третьим сы-
ном.
..». Его взяли, и он бывал у нас
чаще других. Однажды приехал в
белые ночи, пошел с нами гулять -
он был в то время ненамного стар-
ше нас с сестрой. В июне было хо-
лодно, шел дождь, потом ударил
град. Пришел домой несчастный,
простуженный, жаловался маме:
«Отморозил счастливую ногу.
А потом нас с сестрой взяли на
чью-то защиту в Тбилиси. И в тот
момент высшая степень уважения
к отцу вылилась в ураган грузинс-
кого гостеприимства, которым оше-
ломил нас этот сказочный город.
Нас кормили всеми видами изыс-
канных лакомств, мама соискателя
испекла на банкет торт, на приготов-
ление которого ушло 200 (!) яиц, мы
ночью, нарушая правила, мчались
на машине по ступеням горы Мтац-
минда, и водитель - потомственный
князь Заза Цицишвили - чуть не
угодил в милицию. Он возил нас на
пантеон смотреть могилу Нины
Чавчавадзе, жены Грибоедова. На
памятнике были написаны пронзи-
тельные слова: «Мысли твои, имя
твое принадлежат России, но поче-
му пережила тебя любовь моя. ».
Я запомнила навсегда солнечный
Тбилиси, нарядный и неторопли-
вый - город мечты, с пивным баром
над Курой, куда пиво поступало по
трубам прямо с завода. И все это
тоже был «Гипроникель».
Среди самых любимых ленин-
градских учеников были Игорь
Михайлович Пресс, Игорь Парфе-
нович Тимофеев («Игорята» - как
ласково называл их отец), Генна-
дий Валентинович Однополенко,
Аркадий Владимирович Соболь.
На каком-то вечере была зачитана
«библейская легенда»: «Мудрый
Ной занимался транспортирова-
нием крупногабаритных грузов по
воде. И было у него три сына.
..
У мудрого Якова тоже есть три
сына и занимается он тоже транс-
портированием крупногабаритных
крупнокусковых материалов, но на
ленте.
У Ноя один сын был Хам, а два
других - Сим и Яфет.
У Якова было два Игоря и
один Аркаша. Один Игорь что-то
тряс, другой - что-то поднимал-
опускал, а Аркаша что-то делал под
землей.».
Сейчас оба Игоря на преподава-
тельской работе, занимают ведущие
посты. Когда-то их уход из «Гипро-
никеля» в вузы был для отца в не-
которой степени личной драмой.
Ему было больно, но жизнь продол-
жалась. Их он понимал: «Наш про-
фессор без сантиментов - для выс-
шей школы печет доцентов», - тре-
пался «Гипроникель».
На моих глазах эти замечатель-
ные, умные люди шли каждый по
своему пути, растили детей, разво-
дились, теряли близких, пережи-
вали свои житейские драмы. И со
всем этим - как к родному отцу -
шли они в наш дом. Как я поняла
только теперь, во взрослом обще-
нии с ними, это было поколение
тридцатых годов. Многие из них
остались без репрессированных
отцов, и чувство к папе было абсо-
лютно естественным.
Душой любого застолья был
Гена Однополенко - «Однополен-
ко с гитарой». Он пел, чтобы дер-
жать компанию, радовать друзей.
В «Гипроникеле» сменил подругу
жизни, и сумел сделать это макси-
мально щадящее для всех. Папа
любил и первую, и вторую его жену.
Вторая тяжело болела и мучитель-
но умерла, спустя много лет в его
судьбу вернулась первая. И все это
- как нам казалось со стороны, в
допустимых рамках - он сумел сде-
лать красиво.
Однополенко умер в прошлом
году, он очень болел. Но все 14 лет
после папиной смерти жена при-
возила его к нам. И они вместе
несли гитару даже тогда, когда иг-
рать он уже почти не мог. Гитара
была символом молодости и сим-
волом того - старого - «Гипрони-
келя», которому они оба были
бесконечно преданны.
«Летят перелетные птицы
Искать голубую мечту,
Уходят не в горные вузы,
Но я - остаюсь на посту.
Всю жизнь остаюсь я с тобою,
Мой рудничный
транспорт родной,
Не нужно мне дело иное
И профиль не нужен другой».
Эти стихи отец читал на одном
из своих зрелых юбилеев.
Леонид Семенович Гендельман
появился позже и удивительно
вписался в коллектив: весельчак,
балагур, поэт: «Перед Вами, детво-
ра, Гендельман - король пера. Что
угодно может он: стих, поэму, фе-
льетон». Если я правильно помню,
он приехал из Воркуты, где был сек-
ретарем горкома комсомола.
Ему на роду выпала нелегкая
доля: одна из его дочерей была тя-
жело больна, и он был убежден, что,
уехав в эмиграцию, сможет ее спа-
сти. Отец к проблеме эмиграции
относился категорично: никого не
осуждал, но для себя и нас этого
пути не видел. Я помню, как Леня
пришел к нему за советом, и они
несколько часов просидели вдво-
ем за закрытой дверью (в нашем
41
История Петербурга. № 4 (2 0 )/ 2004
предыдущая страница 40 История Петербурга №20 (2004) читать онлайн следующая страница 42 История Петербурга №20 (2004) читать онлайн Домой Выключить/включить текст