уша Петербурга
Москвы, а в царствование Алексан-
дра II - и при дворе, где, как он сам
писал,
«ведет политические прения
со всеми членами августейшей се-
мьи
». Его суждениями дорожит
министр иностранных дел Горча-
ков, по просьбам которого Тютчев
не раз занимался в частном, так ска-
зать, порядке формированием об-
щественного мнения не только в
великосветских салонах, но и в ре-
дакциях газет, к которым имел ка-
сательство как член Совета по де-
лам печати, председатель Комите-
та цензуры иностранной.
Историк М. Погодин оставил
нам живописную зарисовку немо-
лодого Федора Ивановича: «Ни-
зенький, худенький старичок, с
длинными, отставшими от висков,
поседевшими волосами, которые
никогда не приглаживались, одетый
небрежно.
.. вот он входит в ярко
освещенную залу, музыка гремит,
бал кружится в полном разгаре.
..
Старичок пробирается нетвердою
поступью близ стены, держа шляпу,
которая сейчас, кажется, упадет из
его рук. Из угла прищуренными
глазами окидывает все собрание.
..
Он ни на чем и ни на ком не остано-
вился, как будто бы не нашел, на что
нужно обратить внимание.
.. к нему
подходит кто-то и заводит разго-
вор.
.. он отвечает отрывисто, сквозь
зубы.
.. кажется, ему уже стало скуч-
но: не думает ли он уйти назад.
..
Подошедший сообщает новость,
только что полученную, слово за
слово, его что-то задело за живое,
он оживляется, и потекла потоком
речь увлекательная, блистательная,
настоящая импровизация.
.. ее надо
бы записать.
.. вот он роняет, сам не
примечая того, несколько выраже-
ний, запечатленных особенною си-
лой ума, несколько острот едких, но
благоприличных, которые тут же
подслушиваются соседями, переда-
ются шепотом по всем гостиным, а
завтра охотники спешат поднести
их знакомым, как дорогой подарок:
Тютчев вот что сказал вчера на бале
у княгини Н.
.. Настоящею службой
его была беседа в обществе».
Мало кто знал и ценил в нем
поэта, он был знаменит как блестя-
щий, мудрый и остроумнейший
собеседник, «жемчужноуст», по
выражению поэта Вяземского.
«Чувство тоски и ужаса уже
много лет как стали обычным моим
душевным состоянием. Бывают
минуты, когда я задыхаюсь от сво-
ей бессильной прозорливости, по-
добно заживо погребенному, кото-
рый пришел в себя. Но к несчастью
мне не надо даже приходить в себя
ибо уже более 15 лет я не переста-
вал предчувствовать страшную
катастрофу, которая неминуемо
должна была разразиться
», - это
из очередного письма жене.
Тютчев имел в виду Крымс-
кую войну 1853-1856 годов, о ко-
торой он высказывался убийствен-
но лаконично:
«Война кретинов с
негодяями»
.
Позорный ход ее окон-
чательно убедил его в бездарности
Николая I со подвижники. Убеж-
денный монархист
(«во мне самый
упорный,
неизменный
монар-
хист»)
,
он становится последова-
тельным, непримиримым оппози-
ционером, говоря сегодняшним
языком, режиму Николая I, тра-
гично воспринимая дискредита-
цию, попрание самой идеи монар-
хизма, противодействуя, в меру
своих возможностей, пагубной для
России политике. Но все усилия и
надежды его оказались тщетными.
«Подавление мысли было в те-
чение многих лет руководящим
принципом правительства. След-
ствия подобной системы не могли
иметь предела или ограничения -
ничто не было пощажено, все под-
верглось этому давлению, все и все
отупели»
,
-
это из письма Тютче-
ва мая 1855 года.
Смерть Николая I вызвала к
жизни его негодующую эпита-
фию-эпиграмму:
Не Богу ты служил и не России,
Служил лишь суете своей,
И все дела твои, и добрые и злые, -
Все было ложь в тебе,
все призраки пустые:
Ты был не царь, а лицедей.
В письме к жене монархист
Тютчев прибегает к еще более силь-
ным выражениям:
«Для того, что-
бы создать такое безвыходное по-
ложение, нужна была чудовищная
тупость этого злосчастного чело-
века, который в течение своего
30-летнего царствования, ничем не
воспользовался и все упустил. Им-
перия, целый мир рушится и поги-
бает под бременем глупости не-
скольких дураков»
.
Николая I сменил Александр
II,
«царь благодушный, царь с еван-
гельской душой» -
так назовет его
Тютчев в одном из предсмертных
стихотворений,
отнюдь
не
обольщаясь им как руководителем
великой страны. Сочувственно от-
носясь к ликвидации крепостного
права, к послаблению цензуры, к
судебной и другим либеральным
реформам (кстати, именно Тютчев
назвал это время словечком
«от-
тепель»),
он видел, что все эти бла-
гие начинания не доводятся до
конца, гибнут в тенетах своекоры-
стной бюрократической
«клики»
(тоже определение Тютчева).
За три года до смерти, в 1870
году, в письме к дочери Анне, сно-
ва негодуя на правящие круги Рос-
сии, он вспомнил четверостишие
Микеланджело, которое перевел
15 лет тому назад:
Молчи, прошу,
не смей меня будить,
О, в этот век преступный
и постыдный
Не жить, не чувствовать -
удел завидный,
Отрадней спать,
отрадней камнем быть.
И весьма своеобразно проком-
ментировал его:
«Что означает по-
русски: пока глупцы царствуют и
управляют, умные люди должны бы
молчать»
.
Должны бы! А умный, «умный
как день» (выражение Тургенева)
Тютчев молчать, бездействовать не
мог. Не будем касаться сейчас ув-
лекшей его идеи панславизма, объе-
динения славянских государств под
эгидой России, которой Тютчев
отдал много сил и нашедшей отра-
жение в его политических стихот-
ворениях. Лучше приведем те по-
этические строфы и строки, кото-
рые хоть и вызваны событиями его
времени, но, пусть это не покажет-
ся натяжкой, ярко характеризуют
и конкретные факты нашей сегод-
няшней действительности.
Свобода средств массовой ин-
формации - несомненное достиже-
ние мучительных, но исторически
неизбежных перемен, самый верный
залог их необратимости. Но власть
имущие неоднократно пытаются,
особенно в предвыборные времена
(ныне, как и в 1993 году), накинуть
узду на СМИ и якобы даже в их соб-
ственных интересах. Так и хочется
сказать тютчевскими строками:
Печати русской доброхоты,
Как всеми вами, господа,
Тошнит ее - но вот беда,
Что дело не дойдет до рвоты.
6 5
История Петербурга. № 4 (2 0 )/ 2004
предыдущая страница 64 История Петербурга №20 (2004) читать онлайн следующая страница 66 История Петербурга №20 (2004) читать онлайн Домой Выключить/включить текст