С
о
овременные мемуары
да, и погрузка на катера шла очень
медленно. Их было совершенно не-
достаточно. Мы простояли на при-
стани весь вечер и всю ночь. Только
утром 1 ноября, с последним кате-
ром, мне удалось уехать.
На той же пристани провел
рядом со мною всю ночь мой со-
служивец по полку и бывший ли-
цеист полковник конной гвардии
Клюки фон Ключенау со своей
женой. Видя много брошенных на
пристани чемоданов, уже пустых,
он взял один из них и предложил
жене положить туда свои меха, что
она и сделала. Но когда они грузи-
лись на катер, одними из после-
дних, капитан катера стал бросать
все чемоданы в море, чтобы дать
возможность принять как можно
больше людей. Чета Клюки поте-
ряла все свои ценные вещи!
Катер привез нас на маленький
пароход каботажного плавания
«Аскольд». После пристани и ка-
тера, где мы были сдавлены до пос-
ледней степени, места казалось
много. Впрочем, места были толь-
ко на палубе; каюты, которых было
очень мало, были все уже заняты.
Их предоставляли более пожи-
лым, в частности, дамам. Туда, в
каюту, попали моя мать и сестра с
сынишкой. Мне с женой пришлось
усесться на палубе, на выступы до-
сок, покрывавших трюм, и проде-
лать весь путь до Константинопо-
ля на палубе.
Наш приход в Константино-
поль был тем моментом, когда
окончательно порвалась наша связь
с Россией и когда началась совер-
шенно новая для нас жизнь за гра-
ницей. Те восемь месяцев, что мы
провели в Царьграде, были богаты
внешними впечатлениями, но бед-
ны содержанием. Надо было най-
ти и кров, и работу, и возможность
затем уехать. К счастью, найти ком-
нату затруднений не было. С рабо-
той повезло, меня прикомандиро-
вали к управлению Русского воен-
ного агента переводчиком при
французской жандармерии. Город
был чужой, но полон соотечествен-
ников, с которыми встречались с
утра до вечера. Мои товарищи по
полку сошли с пароходов в Кон-
стантинополе, и только немногие
попали в Галлиполи. Холостые од-
нополчане поселились все вместе
в одном доме. Женатые же устро-
ились, кто где мог. Тесная связь
наша и дружба продолжались. Мы
все постоянно встречались и наве-
щали друг друга. Но, конечно, все
мы жили надеждой рано или по-
здно выбраться в какую-нибудь
хорошую страну, которая примет
нас. Многие стали уезжать в Белг-
рад, где королевич Александр де-
лал все, чтобы отплатить за гостеп-
риимство, которым он еще не так
давно пользовался в России. Он
помогал русским беженцам и ра-
ботой, и деньгами. Моя мать с сес-
трой Татьяной и ее сынишкой по-
пали в Белград, но меня больше
тянуло на запад, где, мне представ-
лялось, было больше возможнос-
ти осесть окончательно. Естествен-
но, что представление о Западе со-
впадало с Парижем. Мои однопол-
чане тоже раздумывали обо всем,
и оказалось, что за границей было
2-3 бывших офицеров полка, обо-
сновавшихся в качестве военных
агентов России еще до революции.
Среди лицеистов было немало
дипломатов, а независимо от это-
го были кое-какие знакомые и род-
ственники. В частности, мать моей
жены, уехав в 1916 году, не риск-
нула вернуться в Россию после ре-
волюции, поселилась в Женеве.
Она сразу же пригласила нас к себе
и стала хлопотать о разрешении нам
въезда в Швейцарию.
У нас, к сожалению, никогда не
было времени осмотреть Констан-
тинополь и хорошо ознакомиться
с ним. Оба мы работали, я знако-
мился больше с французским язы-
ком, который забыл за годы войны
и в котором я видел единственную
возможность выгрести. Время шло,
и дальнейшее все больше проясня-
лось со стороны Запада. Мы окон-
чательно решили ехать в Женеву,
где целью моей было осмотреться
и двинуться дальше туда, куда
представится возможность.
Пробыв в Константинополе
больше полугода, мы покинули его
4 июля 1921 года на французском
пароходе ЗиЫга, доставившем нас
безостановочно до Марселя. С
Константинополем мы расстались
без всякого сожаления. Велико-
лепный город, но наполненный со-
вершенно чуждым для нас турец-
ким и греческим населением и со
слишком тяжелой историей - и
древней, когда его завоевали тур-
ки, и новой, закончившейся в 1854
году Сан-Стефанским миром*, а в
1920 году - полной гибелью Рос-
сии. Настроение было невеселое. Я
чувствовал себя щепкой разбито-
го бурей корабля, занесенной в ка-
кие-то далекие воды. Но я не чув-
ствовал себя все же простой щеп-
кой, без воли и без содержания,
плывущей только по воле волн. К
тому же здоровье мое, о котором
не было времени думать во время
войны, пришло в такое состояние,
что я чувствовал себя бодрым и
освободившимся от всех пережи-
тых когда-то слабостей и неприят-
ностей. Окончив рано лицей, бу-
дучи отставлен навсегда от воен-
ной службы и пережив немало не-
приятностей со здоровьем в тече-
ние первых лет моей службы, я те-
перь не мог больше пожаловаться
ни на что. Мои слабые легкие с за-
чатками чахотки великолепно про-
* Автор допустил неточность: Сан-Сте-
фанский договор был подписан в 1878 г. -
Ред.
Встреча бывших лицеистов в Брюсселе по случаю
лицейского праздника 19 октября. 1939 г. Публикуется впервые
2 3
История Петербурга. № 6 (22)/2004
предыдущая страница 22 История Петербурга №22 (2004) читать онлайн следующая страница 24 История Петербурга №22 (2004) читать онлайн Домой Выключить/включить текст