т ц ы г о р о д а
способности получать удоволь-
ствие от совершавшихся на его гла-
зах кровопролитий. Однако слабо
ощущавшееся присутствие в его
духе религиозного начала, христи-
анской богобоязненности делало
его беззащитным перед тем темным,
что жило внутри его существа. По-
этому нередки были случаи, когда
аффекты и страсти превращали
Петра в устрашающее подобие яро-
стного зверя.
Спустя полтора столетия Дос-
тоевский подвергнет тщательному
изучению феномены «впадений»
человека в животность и зверство.
После выхода в свет его романа
«Братья Карамазовы» (1880) по-
добные проявления станут назы-
вать проявлениями «карамазовс-
кого» начала.
«Карамазовщина», как темное,
разрушительное начало, как «союз
ума и фурий», способна выступать
в трех основных ипостасях - дио-
нисийной, брутальной и циничес-
кой. Первая - это «карамазовщи-
на», генетически связанная с тра-
дициям и
древних
язы ческих
оргий, сходная с античным
диони-
сийст вом.
Она не ведает меры и
различий между добром и злом,
приличным и постыдным, благом
и пороком, красотой и безобрази-
ем, дозволенным и запретным.
Эта ипостась в полной мере
проявилась в пьяных оргиях Пет-
ра, в его «всешутейных» гульби-
щах с их срамом и непотребством.
Ещ е во времена друж бы с
Ф . Лефортом Петр пристрастился
к регулярным служениям «Иваш -
ке Хмельницкому», как он сам на-
зывал пьяные оргии. В этих орги-
ях обнаруживались наиболее «ка-
рамазовские» свойства его натуры.
«Оргийное состояние. - писал ис-
торик Н. Н. Фирсов, - притупля-
ло обы чную человеческую ч ув-
ствительность нервов, и психика
на время настраивалась на холод-
но-жестокие тона, совершенно глу-
хие к человеческому страданию.
Петр хорошо понимал связь меж-
ду впадениями в беспробудное
пьянство и кровожадной свирепо-
стью. В одной из записок к главно-
му государственному палачу Ромо-
дановскому Петр писал: «Пере-
стань знаться с Ивашкой (имелся
в виду «Ивашка Хмельницкий». -
И. Б.),
быть роже драной*. Однако
Петр не желал принимать во вни-
мание, что и сам он, в сущности,
действует по тому же рецепту. Он
топил в вине постоянно жившие в
нем внутренние опасения и и н -
стинктивно искал в разгуле под-
крепления для дальнейшей борьбы
не на живот, а на смерть. На протя-
жении многих лет в жизни Петра
шли рука об руку вино и кровь, все
более и более портя его характер.
Не лишенный природной доброты,
он, однако, становился с каждым
годом все беспощаднее3.
Другой модус «карамазовщи-
ны* -
брутальность,
предрасполо-
женность к проявлениям жестоко-
сти. Она восходит к первообразу
ветхозаветного Каина. В ней воля
к ж изни оборачивается волей к
смерти, гибели, разруш ениям и
преступлениям. Здесь человек мо-
жет превращаться в полузверя, со-
вершенно безжалостного, никого
не щадящего. Если у Достоевского
«карамазовщина» - это синоним
отцеубийства, то у Петра она обна-
ружилась как сыноубийство. Если
Каин поднял руку на единокров-
ного брата, то Пет]) - на единокров-
ного сына, царевича Алексея. Труд-
но вообразить что-либо более же-
стокое, тем более что Петр не был
ни садистом, ни вообще жестоко-
сердным человеком. Его душа не
была столь мрачной, как у Ивана
Грозного. Однако на нее времена-
ми находили затмения, наводив-
шие ужас на окружающих.
Третье,
циническое
начало, вос-
ходящее к символической фигуре
библейского Хама, проявляется
как склонность к тотальному отри-
цанию норм цивилизованности и
ценностей культуры, как необуз-
данность в суждениях и действи-
ях. В семействе Карамазовых это
русское хамство проявляется в
виде сквернословия, «скверномыс-
лия* и разнообразных «скверно-
действнй». Петру это все также
было свойственно. Временами он
чувствовал себя вне законов бо-
жеских и человеческих. Вседозво-
ленность стала
неотъемлемым
свойством его натуры.
«Карамазовщина»
является
образом-символом деструктивных,
греховных начал в человеке. Разно-
образные печальные и трагические
жизненные впечатления подсказы-
вали Достоевскому, что эти начала
можно обнаружить почти в каждом
человеке. Н о патологический ха-
рактер они принимают далеко не в
каждом. Если в ком-то они переси-
ливают все остальные свойства, та-
кой человек становится безобразен
и страшен. Именно это произошло
с Иваном Грозным. Но Петр избе-
жал этой участи.
Этому в значительной степени
способствовали особенности лич-
ности Петра. И сторики видят в
нем истинно великорусскую нату-
ру с живой, мечтательной душой.
Но он не был оталеченным ирожек-
тером-утопистом. Его ум отличал-
ся практической напрааленностью.
И в этом уме было немало макиа-
ве.л.листских черт. Имея перед со-
бой великую цель, он готов был
использовать для ее достижения
любые средства. Ему было чуждо
нравственное чувство меры. Когда
страсти захлестывали его. то след-
ствия этой перехлестывающей че-
Ассомблея. Из
дореволюционного издания (неустановленного)
...
■- ■
=----=
//гш»/шл
.\« /
(23)/2005
предыдущая страница 6 История Петербурга №23 (2005) читать онлайн следующая страница 8 История Петербурга №23 (2005) читать онлайн Домой Выключить/включить текст