ю б и л е ю П о б е д ы
«Цветок рейхстага«
М и н ул полдень. Надо было
поторапливаться. Последовала ко-
манда: «По машинам!*.
Обратный путь тоже занял не-
мало времени, но к вечеру мы были
уже в своем гарнизоне. С трудом
вылезали из машин. Ноги задере-
венели и не слуш ались. Н о все
были глубоко удовлетворены, спе-
шили добраться побыстрее до кон-
ки. Так завершился наш дивизион-
ный «парад Победы». И сегодня,
спустя шестьдесят лет, я вновь ис-
кренне благодарю тех, кто органи-
зовал его.
У моих же «трофеев* судьба
сложилась непросто. В Германии
мы пробыли недолго. В начале 1946
года дивизия была перебазирова-
на для охраны воздушного про-
странства города Баку. Через неко-
торое время мне дали отпуск. Пер-
вый отпуск после призыва в армию
в 1939 году. Не стоит описывать,
как рвался домой в О м ск после
восьмплетней разлуки. Но ехать
кратчайшим путем - через Сталин-
град. Москву, Свердловск - в те
месяцы было запрещено. Разру-
шенные железные дороги Ю га и
Поволжья обладали крайне низкой
пропускной способностью. Всех
военнослужащих, направлявших-
ся за Урал, заставляли добираться
вкруговую - через Каспий, Сред-
нюю Азию и Западную Сибирь. Не
буду утомлять читателя рассказом
о долгом и изнурительном путеше-
ствии, о встрече с родными, уце-
левшими друзьями.
«Трофеи» же я вез своему дяде
Николаю Васильевичу Петрову -
коренному петербуржцу со слож-
ной и тяжелой судьбой. В годы ре-
волюции он оказался в Омске, ко-
роткое время состоял в рядах не-
больш ой партии коммунистов-
макснмалнстов. Однако по натуре
и взглядам это был человек глубо-
ко беспартийный, чуждавшийся
всякой политики. Инвалид, бух-
галтер по профессии, он неистово
увлекался парусным спортом, бре-
дил морем, хотя ближайшее море
- Северный Ледовитый океан -
находилось от небольшого в ту
пору сибирского города за тысячи
километров, а путь к морской
службе был закрыт ему с детства.
В 1920-е годы Николай Василье-
вич стал одним из отцов парусно-
го спорта в Сибири. Он воспитал
большую плеяду яхтсменов, боль-
шинство которых с честью прошло
дорогами войны. В 1934 году его
арестовали как врага и отправили
на строительство первого БАМ а.
Но мою тетю - врача-туберкулез-
ника не тронули. Она продолжала
лечить больных. Среди ее пациен-
тов было в те годы немало работ-
ников Н К В Д , в том числе и того
управления, где содержался муж.
На ее вежливые просьбы найти
другого врача, который был бы не-
запятнан связью с «врагом*, они
отвечали категорическим отказом.
Что ими руководило при этом,
сказать не берусь. Но как ни крути
и ни верти - что было, то было.
Вся семья и я, юнга, матрос на
швертботе, который принадлежал
Николаю Васильевичу, тяжело пе-
реживала этот арест, хотя он не был
первым для нас. Время летело. В
1937 году, отбыв определенный
тройкой срок, Николай Василье-
вич возвратился и вновь занял
свой пост главного бухгалтера в
той же организации, где работал до
ареста, и вновь занялся любимым
спортом. Ему «повезло*. Некото-
рые взрослые яхтсмены, в том чис-
ле и из нашей команды, канули в
пучине репрессий.
У меня в душе вся эта история,
которую я воспринимал как вопи-
ющую несправедливость, оставила
глубочайший след. Именно о Н и -
колае Васильевиче я думал, когда
побежал вновь в рейхстаг и стал
искать какую -то деталь, чтобы
вручить ему. Как знак глубочайше-
го уважения, признательности за ту
школу жизни, дисциплины, кото-
рую прошли мы, мальчишки, под
его внимательным, строгим и тре-
бовательным руководством. Ведь
для нашего капитана не было ма-
лых и больших дел. Всякое дело,
которое тебе поручалось, было
«большим» и требовало максиму-
ма отдачи. Это была школа на всю
жизнь.
После приезда я вручил ему и
железный цветок, и фрагмент ка-
менной свастики. Оставшиеся в
живых члены команды, воевавшие
на разных фронтах, тоже дарили
сувениры, но не «трофеи*. В 1948
году репрессированных и отбыв-
ших свои сроки вновь выслали.
Вынужден был покинуть город и
Николай Васильевич. Я в отпус-
ках навещал его в ссылке в малень-
ком селе Красноярское. В те годы
кто-то жил «от победы к победе*,
а кто-то - от надежды к надежде.
На столике в неказистой кресть-
янской горнице лежал железный
цветок из рейхстага. После 1953
года Николая Васильевича полно-
стью реабилитировали в числе
первых. Вины своей он никогда не
признавал.
Прошло более двадцати пяти
лет. После кончины тети, а затем и
Николая Васильевича, в середине
1970-х годов я попросил возвра-
тить подарок. Детей у них не было.
Железный цветок нашли, а фраг-
мент свастики оказался утрачен-
ным. Его. вероятно, как обычный
кусок камня просто выбросили.
Так материализованная память
о прошлом, военный «трофей* вновь
оказался у меня. Когда я работат в
школе, рассказывая о Великой Оте-
чественной войне, о последних днях
ее и о Победе, я обязательно выни-
мат из портфеля цветок и пускал его
по рядам. Небольшие легати он при
этом утратил. Теперь моя дочь -
тоже учитель, как и я. каждый год
берет его на свои уроки, рассказы-
вая ученикам о тех огневых днях.
Для молодых это давняя история. А
для меня и моего поколения - неза-
бываемое время, которое и сегодня
каждый из нас переживает, как вче-
рашний день. Оно помогает нам вы-
живать. вселяет уверенность, что
тяжкие времена не вечны, что тер-
пение народа не безгранично и ни-
кому не дано превратить страну в
дом терпимости. Россия воспрянет!
Реки вспять не текут. Ж изнь -
тоже. И луч надежды вспыхивает
в душе, когда я беру в руки этот
обугленный цветок. Тем и жив.
Пппо/шя Пгті'і>бур*а.
. V
2 (24)/2005
предыдущая страница 88 История Петербурга №24 (2005) читать онлайн следующая страница 90 История Петербурга №24 (2005) читать онлайн Домой Выключить/включить текст