Евгений
Онегин в Стокгольме
Вольное п р од ол ж ен и е романа
А. С. Пушкина М. Н еволины м
ород далекий и близкий
20
i
Во дни ужасные войны,
Под гулкий шум кровавой бури,
Когда кошмаров злые сны
Надолго скрыли свет лазури,
Когда Европа, вся в огне,
В безумье длительном сгорала,
Когда внутри все и извне
Лишь в мире злобою пылало,
Когда Россией смрадный Хам,
Глумясь над Жизнью, слепо правил,
И кровь лилась и здесь и там,
А Ленин федерацью славил,
Когда Лев Троцкий-Напольон
Писал воззванья тем и этим,
Чичерин ж, много славен он,
Строчил лишь «ноты»
всем на свете, -
В Стокгольме мирно и легко
Мы проводили дни за днями
И огорчались глубоко,
Лишь.
.. спекулируя рублями.
Порой за карточным столом
Или в шикарном ресторане
Мы вспоминали о былом,
И, начиная с русской бани,
Борща, ухи и пирогов,
Кончая памятным квартальным, -
Вздыхали мы, без дальних слов,
И называли идеальным
Весь прошлый русский наш уклад:
Какие вещи! Что за цены!
Вернуть бы все - вот был бы клад,
Впредь не желали б перемены.
Да, был хорош и русский квас,
И русский мед, и щи да каша,
Теперь тот квас да не про нас -
Слезами, горем полна чаша.
ii
Итак, съев «смергос» и котлет
И выпив три бутылки «дрики»,
Узнав, что пуншу больше нет,
Печальны становились лики.
«Ужасно, право, нынче жить,
И этому конца не видно:
Большевики всех стали бить,
Тут - пуншу не дают, обидно.
Ах, как Россию б нам спасти».
И излагали мы проекты
Такие (это нам к чести),
Чтоб дали вящие эффекты.
И в три приема - нам под стать,
В России было мирно, тихо:
Умели ею управлять,
Когда бы не случилось лихо.
- «Керенский честен был, но слаб:
Его кадет водил на нитке,
Он Милюкова жалкий раб».
- «Корнилов Русь повергнул пытке,
Он был презренный карьерист».
«Савинков?» - «Просто он мошенник:!»
- «Чернов эсер и нигилист,
Своей идеи жалкий пленник».
- «Кропоткин - буржуа и князь,
Но Ленин - фантазер, предатель:
Чрез Парвуса с Вильгеломом связь,
Тому свидетель - сам Создатель».
И так, по косточкам, мы всех
За кружкой пива разбирали,
И ждали радостных утех
Во дни сомнений и печали.
ііі
Пришел «Гюте» из Петрограда,
С ним заодно большой запас
Того, чему душа так рада
В минуты тяжкие для нас.
Привез «Гюте» и чай, и кофе,
Табак, сигар и папирос,
И тысячу портретов «Иоффе,
Решивший брестский наш вопрос».
На «Гюте» были пассажиры
Числом одиннадцать особ:
Унылы, мрачны, бледны, сиры -
Ну, право, лучше ложат в гроб.
Весь русский цвет Стокгольма (краше
Вам в целом мире не сыскать),
На пристани все были «наши»,
Чтоб петроградцев повстречать.
Объятья, ласки, пожиманья:
- «Приятно видеть!
Как живешь»?.
.
- «Что значит, здравствуй?.
.
До свиданья!
Ты к нам же вечером придешь?»
- «Идем считаться!» -
«Что за счеты»?
- «А как стоят у вас рубли?»
- «. Имел я с паспортом хлопоты,
Платили триста за шабли».
- «Безумно вверх пошли иголки».
- «А кнопки?» - «Золотой товар».
- «Ну, а за соду платят сколько»?
Не воздух - денежный угар:
О деньгах толки, восклицанья
Повсюду можно услыхать,
Но вот всеобщее вниманье
Остановилось.
IV
Не понять,
Что за нелепая фигура
С «Гюте» на пристань вдруг сошла.
- Наряд пажа иль трубадура.
Не правда ли Ицкович?.
. а?
- Ах, этот! - выслан Луначарским
За чайльдгарольдство и костюм,
Богат ль? Не знаю, но с ухарским
Он ходит видом.
Редкий ум
Имел зато его папаша,
Талант известный, мировой,
Могу сказать - что гордость наша,
Не будет уж такой другой!
- Ицкович, бросьте вы загадки,
Не так легко их разгадать.
Интриги ваши очень гадки,
Вы просто можете сказать.
- Его папаша - был сам Гений,
Звался он Пушкин, был поэт,
А этого зовут Евгений
Онегин. Ясно или нет?
- Онегин? Женя!.
. Этот самый
Что чудно в опере поет
И говорит Татьяне прямо:
- «Жениться, нет, я не идиот».
И через несколько мгновений
По пристани неслася весть:
- Смотрите: это сам Евгений,
Он к нам приехал.
.. Что за честь!
Нет, это Кацман! Что за диво,
Какой костюм, чулки, жабо.
Онегин! Как в нем все красиво,
Изящно, просто и легко.
Пока один в недоуменье
Герой наш в стороне стоял,
Трех спекулянтов жгли сомненья:
- Ужель рубли он разменял,
И заработал кто на курсе,
И что же он за фрукт вообще,
И каковы его ресурсы -
Терзало это их вотще.
V
За то, что числился в дворянстве
И по-французски он болтал,
Носил лорнет, за бонвиванство -
История Петербурга. № 4 (26)/2005
предыдущая страница 19 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн следующая страница 21 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн Домой Выключить/включить текст