Г
о
ородской фольклор
60
линными современниками поэта,
поэма, описания быта и событий в
которой настолько конкретны, что
лишены всякой мифологизации,
вписывается в заданную нами тему.
Вот только несколько легенд, изве-
стных нам. Одна из них относится
к фамилии главного героя, которая,
с одной стороны, будто бы была из-
влечена Пушкиным из легенды, с
другой - впоследствии сама поро-
дила легенду. Ю. М. Лотман в своих
знаменитых комментариях к «Ев-
гению Онегину» приводит легенду,
о которой вполне мог знать Пуш-
кин. Будто бы в Торжке в начале
XIX века проживал некий булоч-
ник Евгений Онегин. Скорее всего,
это совпадение. Такие фамилии на
Руси были редкостью и в большин-
стве своем имели литературное
происхождение. Их придумывали
поэты и писатели по известному
принципу: от красивых имен рек. У
всех на слуху были фамилии Ленс-
кого, Печорина. Онегин находился
в том же ряду.
Другая легенда восходит к
Марии
Николаевне
Раевской,
«утаенной» любви поэта, в заму-
жестве княгине Волконской, пос-
ледовавшей за своим мужем де-
кабристом Сергеем Волконским в
Сибирь. Многие черты Марии
Николаевны заметны в образе
пушкинской Татьяны Лариной.
Легенда же сводится к тому, что
образцом для письма Татьяны к
Онегину стало письмо, якобы на
самом деле полученное Пушки-
ным от юной Марии. И действи-
тельно, в легенду верится, потому
что придумать такое в первой чет-
верти XIX века, кажется, было
просто невозможно. Сам факт пе-
реписки, затеянной молодой ба-
рышней противоречил дворянс-
кой этике.
Есть своя легенда и у трагедии
«Борис Годунов». Пушкинистам
хорошо известно, что каноничес-
кий вариант трагедии, заканчива-
ющийся знаменитой пушкинской
ремаркой «Народ безмолвствует»,
отличается от первоначального
текста, где послушный народ кри-
чит: «Да здравствует царь Димит-
рий Иоаннович!» Согласно леген-
де, на таком принципиальном из-
менении текста настоял Василий
Андреевич Жуковский, объясняя
это тем, что Пушкин писал траге-
дию при Александре I, а к изданию
готовил уже при Николае I, и та-
кая жесткая концовка могла сыг-
рать роковую роль в судьбе как
«Бориса Годунова», так и самого
автора. Ее в тех условиях просто
необходимо было смягчить. И
Пушкин будто бы согласился.
С Николаем шутить не стоило.
Согласно одному литературному
преданию, узнав, что Пушкин ин-
тересовался какими-то бумагами
«августейшей бабки», Николай
ответил решительным отказом.
«На что ему эти бумаги? Даже я
их не читал. Не пожелает ли он из-
влечь отсюда скандальный матери-
ал в параллель песне Дон Жуана, в
которой Байрон обесчестил память
моей бабки?» Правда, Пушкин,
согласно тому же преданию, когда
ему передали слова императора,
ответил своеобразно: «Я не думал,
что он прочел “Дон Жуана”». Пуш-
кин хорошо помнил о событиях
1827 года. Тогда в Москве прохо-
дила торжественная коронация
Николая I, император вызвал Пуш-
кина из ссылки. Он якобы собирал-
ся объявить поэту прощение и чуть
ли не предложить личную дружбу.
Если верить легенде, Пушкин го-
товился передать царю стихотво-
рение, точное содержание которо-
го неизвестно и которое условно
можно назвать «Убийце гнусно-
му». Во всяком случае один из из-
вестных вариантов того стихотво-
рения содержит такие строки:
Восстань, восстань,
пророк России,
Позорной ризой облекись
И с вервьем вкруг выи
К у.г. явись!,
где загадочные буквы «у.г.» можно
трактовать и как «убийце гнусно-
му». Так свежи были воспомина-
ния о пяти казненных друзьях по-
эта, о десятках сосланных в Сибирь
и сотнях наказанных шпицрутена-
ми и высланных на Кавказ в дей-
ствующую армию.
Пушкин и сам вроде бы собирал-
ся быть в декабре 1825 года в Пе-
тербурге. Кто знает, возможно, ока-
зался бы и на Сенатской площади.
Весть о смерти Александра I при-
шла в Михайловское 10 декабря.
Пушкин хорошо знал, что само-
вольный выезд из Михайловского
ему категорически воспрещен. «Но
кто вспомнит об этом в сумятице
траурных дней», - думалось поэту.
Он велел срочно закладывать сани
и поехал в соседнюю деревню про-
ститься с друзьями. И вдруг дорогу
коню перебежал заяц, что всегда на
Руси считалось дурным знаком.
Суеверный Пушкин в смутной тре-
воге вернулся домой, и там его зас-
тало известие о том, что его слуга
неожиданно заболел белой горяч-
кой. Пушкин приказал ехать друго-
му слуге, но цепь загадочных пред-
вестий на том не оборвалась. Едва
сани тронулись с места, как прямо
История Петербурга. № 4 (26)/2005
предыдущая страница 59 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн следующая страница 61 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн Домой Выключить/включить текст