Г
о
ородской фольклор
Не удивительно, что зимой
1836-1837 года его так беспокоил
единственный, пятый, не испол-
нившийся пункт предсказания.
Как-то раз, незадолго до предду-
эльных событий, встретившись
случайно с Дантесом, Пушкин,
шутя, будто бы сказал ему: «Я ви-
дел недавно на разводе ваши кава-
лерийские эволюции, Дантес. Вы
прекрасный всадник. Но знаете ли?
Ваш эскадрон весь белоконный, и,
глядя на ваш белоснежный мундир,
белокурые волосы и белую лошадь,
я вспомнил об одном страшном
предсказании. Одна гадалка нака-
зывала мне в старину остерегаться
белого человека на белом коне. Уж
не собираетесь ли вы убить меня?»
А однажды он из-за тех же суевер-
ных предчувствий решил не испы-
тывать судьбу и отказался от поез-
дки в Польшу, где в то время пра-
вительственные войска вели борь-
бу с повстанцами. Он узнал, что
один из восставших имел фами-
лию Вейскопф, что в переводе оз-
начало: «белая голова».
Вспомнились дурные предзна-
менования, одно за другим слу-
чившиеся во время венчания в
Москве. Началось с того, что Пуш-
кин, нечаянно задев за аналой, уро-
нил крест. Затем, когда они с На-
тальей Николаевной менялись
кольцами, одно из них упало на
пол. Потом у Пушкина погасла
свечка. А когда ему показалось,
что первым устал держать венец
шафер жениха, то не выдержал и,
как рассказывает легенда, шепнул
кому-то по-французски: «Все дур-
ные предзнаменования». Может
быть, легенда права, и Пушкин в
самом деле искал смерти?
Но в том же 1834 году, когда,
как может показаться, был подве-
ден итог и сделан вывод: «Пора,
мой друг, пора!.
.», Пушкин написал
своей жене: «Хорошо, когда про-
живу я лет еще 25, а коли свернусь
прежде десяти, так не знаю, что ска-
жешь Машке, а в особенности Саш-
ке». Он не собирался умирать.
Любящий муж, многодетный отец,
человек с обостренным чувством
долга, полный творческих планов
и замыслов не мог так легко и про-
сто рассчитаться с жизнью. Еще
«Современник» не стал властите-
лем дум, еще не написана «Исто-
рия Петра Великого», не законче-
на подготовка критического изда-
ния «Слова о полку Игореве», еще
не выросли дети, не улажены де-
нежные дела. Работы на земле было
много. Да и сама дуэль не обяза-
тельно предполагала смертельный
исход, хотя, как уже говорилось,
Пушкин не исключал этого. На ду-
эль он шел покарать того, кто дерз-
нул посягнуть на честь его жены, на
его честь как Поэта и Человека.
Стрелялись на Черной речке,
за Петербургской стороной. Пер-
вый выстрел был за Дантесом.
Смертельно раненный Пушкин,
пользуясь своим правом ответно-
го выстрела, приподнялся, прице-
лился и спустил курок. Рассказы-
вают, что он тщательно целился,
потому что поклялся «отстрелить
Дантесу половой член». Но, как об
этом рассказывает другая легенда,
пуля отскочила, не причинив ни-
какого вреда Дантесу, потому что
на нем под мундиром была якобы
надета кольчуга, либо еще какое-
то защитное приспособление, ко-
торое и спасло ему жизнь. Легенда
сошла со страниц журнальной пуб-
ликации, в которой некто В. Сафо-
нов, специалист по судебной меди-
цине, пытался доказать, что, так как
пуговицы на кавалергардском мун-
дире располагались в один ряд и
не могли находиться там, куда по-
пала пуля, то отрикошетить она
могла только от специального за-
щитного приспособления, нахо-
дившегося под мундиром. Доба-
вим и об утверждении фольклора,
что этим якобы была обусловлена
известная просьба Геккерна об от-
срочке дуэли на две недели. Ему,
видимо, нужно было «выиграть
время, чтобы успеть заказать и по-
лучить для Дантеса панцирь». Бо-
лее того, в Архангельске будто бы
раскопали старинную книгу для
приезжающих с записью о некоем
человеке, прибывшем из Петер-
бурга от Геккерна незадолго до ду-
эли. Человек этот, рассказывает
легенда, «поселился на улице, где
жили оружейники».
Уже после того, как легенда,
попав на благодатную почву всеоб-
щей заинтересованности, широко
распространилась, ее решительно
отвергли пушкинисты. Они утвер-
ждали, что «нет никаких основа-
ний полагать, что на Дантесе было
надето какое-то пулезащитное ус-
тройство». Ко времени описывае-
мых событий прошло уже два века,
как кольчуги вышли из употребле-
ния, никаких пуленепробиваемых
жилетов в России не существова-
ло, да и надеть их под плотно при-
гнанный гвардейский мундир было
бы просто невозможно. Что же ка-
сается пуговиц, то они на зимнем
кавалергардском мундире распо-
лагались, оказывается, не в один,
как полагал Сафонов, а в два ряда,
и та, что спасла жизнь убийце
Пушкина, была на соответствую-
щем месте.
И, наконец, скажем о самом
главном. Обычаи и нравы первой
половины XIX века, кодекс офи-
церской чести, дворянский этикет,
позор разоблачения, страх быть
подвергнутым остракизму и из-
гнанным из приличного общества
исключали всякое мошенничество
и плутовство в дуэльных делах.
Правила дуэли соблюдались ис-
ключительно добросовестно и че-
стно. На роковой исход более вли-
яли преддуэльные, нежели дуэль-
ные обстоятельства. В деле Пуш-
кина именно так и случилось.
Все вело к неизбежной развяз-
ке, все, казалось, ей способствова-
ло. Даже полиция, если верить
фольклору, заранее знала о месте
дуэли. Во всяком случае весь Пе-
тербург был в этом уверен. Как и в
том, что жандармов, обязанных
помешать поединку, будто бы спе-
циально послали «не туда». Сохра-
нилась легенда о разговоре, состо-
явшемся у шефа жандармов Бен-
кендорфа с княгиней Белосельс-
кой-Белозерской после того, как
полиции стало известно о предсто-
ящей дуэли. «Что же теперь де-
63
История Петербурга. № 4 (26)/2005
предыдущая страница 62 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн следующая страница 64 История Петербурга №26 (2005) читать онлайн Домой Выключить/включить текст